Книга Табу, страница 91 – Евсения Медведева

Они смотрелись сногсшибательно. Яна – тонкая и изящная, казалось, что каждый её вздох наполнен робостью и неуверенностью, но рядом с огромным мужчиной, она превращалась в робкого лебедя, смягчая его резкую мужскую красоту своей женственной магией. Картинка сложилась… это было правильно.

Все правильно…

А я? Это правильно, что я стою здесь, утопая в подтаявшем сугробе, слыша злостное урчание собственного желудка, это норма, да?

Гнев был готов взорваться, расплескав кипучие обиды, но то, что видела я собственными глазами пугало до смерти!

Гости улыбались, шутили, по-родственному похлопывали друг друга по плечам, обнимали именинницу, заставляя подножие у накрытого  серебристой скатертью стола огромными корзинами цветов, помпезно зачитывали тосты, вручали подарки. Маринка краснела то ли от смущения, то ли от выпитого вина, робко утыкалась в плечо мужа и лучезарно улыбалась отцу…  Я ощущала себя чужой, потому что все, что происходило в роскошном зале ресторана загородного клуба, было приторно органичным. И я явно туда больше не вписывалась.

Рванула с места, пытаясь пробраться к парковке как можно скорее и желательно незаметнее, потому что встречаться с родными у меня не было никакого желания.

— Сбегаешь? – чей-то басовитый голос настиг меня почти у самой машины. Оставался всего лишь шаг.

— Нет, просто планы изменились, – запустила руки в карманы, пытаясь найти брелок с ключами, чтобы наконец-то покинуть это слишком идеальное место.

— А, похоже, что сбегаешь, – Наскалов щёлкнул чёрной зажигалкой и смачно затянулся: тлеющая змейка огня быстро поползла по графитовой бумаге сигареты.– Я бы даже сказал, улепётываешь.

— А меня не интересует, что ты там думаешь!

— Справедливо, – усмехнулся мужчина.

Застыв всего на мгновение от растерянности, упустила момент, когда Наскалов очутился прямо за моей спиной, мощная ладонь резко ударилась в дверь, преградив мой путь отхода. Впервые видела его так близко: острый, как лезвие ножа взгляд, слишком прямой нос делал резкие черты лица ещё жёстче. Несмотря на дикий холод, Олег стоял в костюме, ветер колыхал полы сшитого на заказ пиджака, но ни одна мышца на его лице не дернулась, лишь желваки заходили с усиленным остервенением.

— Я слышал о том, что произошло. Соболезную.

— А чего же на похороны не пришёл, раз соболезнуешь? – Прикусила кончик языка, чтобы не разреветься, охранник не входил в утвержденный мною перечень специальностей, перед кем бы я могла излить душу.– Впрочем, не интересно. Катитесь ко всем чертям со всеми своими соболезнованиями, раутами, условностями, запретами  и лживыми семейными узами! Убивайте друг друга и дальше, перегрызайте глотки, закапывайте заживо, пытайте! Только меня не трогайте! Усёк?

— Доходчиво, – Олег затянулся и резко остановил свой колючий взгляд на мне. По коже побежали мурашки, а позвоночник сковало страхом.– Только и ты усеки, будь так добра, я слежу за тобой. Не знаю точно, что у вас там с Яной произошло, но мне не нравится, когда она нервничает. Видишь ли, я сам начинаю ощущать эмоциональную нестабильность, да и баб я не люблю, особенно, таких как ты.

— Какая же я?

— Бедовая ты, Оксана Панфилова, ой, бедовая-я-я… – растягивал он гласную, выпуская тонкую струйку дыма мне в лицо.

— Я Моисеева!