Книга Бывшие. Она мне (не) нужна, страница 59 – Евсения Медведева

Я оттолкнулся и двинулся на этого жалкого червяка, вдруг осознавшего, что картина мира, которым он хотел владеть, лопнула. Он побледнел, когда до его пьяного сознания дошла суть… А суть в том, что я, Вороной Артём, злейший враг, вдруг стал хозяином их бизнеса.

— Да… Ты уже всё понял, правда? – я рассмеялся, наслаждаясь его злой мордой. – И дело твоего брата тоже моё… Вы, Левины, всё потеряли. И виной стал ты… Ты забрал у меня любимую женщину, сломал жизнь, стёр краски, заставил убивать себя день за днём, но я вернулся и забрал то, что ты ценишь больше всего в этом мире – деньги, статус и власть…

Левин дышал, как загнанный лев. Глаза бегали и медленно наливались кровью. Ненависть вскипала, туманила голову, заставляя делать глупости. И этого я ждал тоже.

— Это ещё не конец! – Левин взвыл, схватился за волосы и начал раскачиваться из стороны в сторону, как обезумевший.

— Нет, вот теперь точно конец…

Я ещё долго наблюдал за тем, как выбежавший из офисного здания Левин бьет ногой по крылу своей дорогой тачки. От него шарахались прохожие, туристы, а зеваки-водители притормаживали, чтобы рассмотреть безумие взрослого мужика.

Он не унимался, орал, пугал людей и лупил по двери, оставляя после себя уродливые вмятины.

Ему плохо, страшно и непривычно. Но и с этим придётся свыкнуться. Левин думал, что как только старик сыграет в ящик, то он снова заявится кошмарить мою семью. А выяснилось, что его благополучие теперь зависит от меня.

Мне не было его жаль.

Холодный, расчетливый, но при этом глупый человечишка, лишенный морали и ориентиров. Сейчас он будет думать, где совершил ошибку, а я отправлюсь домой, где меня ждут родные.

Это моя гармония. Это моя сила, которой он попытался меня лишить.

* * *

— Сонь, ты подготовила документы на Голубева? – отбросил телефон, запретив уведомления. Это стало привычкой, потребностью. Выезжая из офиса, обрубал связь, чтобы не нести мусор домой.

— Да. Я уже ему позвонила и сообщила, что завтра его первый рабочий день, – Сонька была необыкновенно молчалива, смотрела в окно машины, изредка покусывала палец и старательно пыталась не сталкиваться взглядами.

Перемены в её поведении начались с того дня, когда в наш офис заявился Левин. Охрану я усилил, сегодня закончили монтаж пропускной системы, а вот сестра до сих пор словно живёт в стрессе.

— Это я…

— Что ты? Сонь, давай, выкладывай, а то я спать скоро перестану из-за шороха твоих мыслей.

Сестра вздрогнула, как от удара, но продолжала мучительно долго молчать, натягивая и без того мои расшатанные нервы на секиру. И лишь за несколько метров до поворота к дому она попросила остановиться, решившись на разговор.

— Я – нулевой пациент, да? Если бы я тогда не струсила, если бы сделала, как ты говорил, то ничего бы этого не было!

Сестра заскулила и спрятала лицо в ладонях.

— Сонь, это я сейчас могу нагнуть и его, и его папу, потому что эти семь лет только и делал, что искал людей, которые могут мне помочь. А тогда всё было иначе. Отец – инженер на заводе, мама – учитель истории. Что мы могли тогда? Знаешь, держа на руках засыпающего Стёпку, я даже немного понимаю маму. Ей не хотелось, чтобы ты проходила через весь тот ад. Допросы, освидетельствования, показания в суде. Это сейчас кажется, что всё просто, и мы упустили возможность посадить преступника, но тогда… – я выдохнул и обнял сестрёнку, прижимая её к себе так крепко, как мог, чтобы почувствовала, что не одна она. Не одна… – Могло быть иначе, могло быть хуже, но могло и ничего не измениться. Люди слишком глупы, чтобы думать наперёд.