Книга Мэр. Цена предательства – любовь, страница 55 – Евсения Медведева

Сердце колотилось, грудь то вздымалась от тяжелых вдохов, то опадала, сжимая спазмом легкие.

— Костя! – я взвизгнула и со всей силы шлёпнула этого шутника по руке. – Ты смерти моей хочешь? Вдовцом стать?

— Конечно! Я давно положил глаз на твоё наследство. Не в каждой квартире можно найти кусочек Венеции. Гондолу на свадьбу нам папочка подарил, милая, буду тебя катать по выходным, – Каратицкий хохотал так, что даже смурной водитель, все это время прикидывающийся манекеном, не смог сдержать улыбки.

— Ах ты альфонс! Значит, всё из-за моей шикарной сталинки?

— Есть немного. Вика, давай переодевайся, и это… Волосы собери, как делаешь всегда. Никакой свадебной атрибутики, – веселье смыло с его лица так стремительно быстро, что моя улыбка казалась просто неуместной. – За нами уже минут сорок хвост, поэтому из машины мы должны выйти обычной влюбленной парочкой с грудой сумок.

Я машинально обернулась. В предрассветном сером тумане отчетливо виднелись фары автомобиля, катящегося следом. Преследователи держали дистанцию, не прижимались, но при этом и не прятались.

— И что? Что делать?

— Вика, тебе нужно смириться с новой реальностью. Куда бы ты ни пошла, за тобой будут идти следом. Окружающие тебя люди могут давно уже работать на Прокофьева, друзья, которым ты доверяешь, могут участвовать в уготовленном для вас с сестрой веселье.

— Мне что, теперь нельзя никому доверять? – я замерла, представив себя в вакууме социальной дистанции.

— Мне можешь доверять. И на этом пока всё. Но есть и относительно хорошая новость. Вернее, для тебя она хорошая, а для меня – гигантский геморрой, мечта проктолога. Твой муженёк, сливший информацию прессе, совершил самую фатальную ошибку в попытке дрессуры бывшей жены. Он самолично выставил тебя под прицел журналистов. А эти зверята те ещё рыбки-прилипалы. Они будут висеть на водосточных трубах, караулить в туалете, рыть подкоп под школу… И это, Вика, станет твоей лучшей защитой, понимаешь? Они будут вечно рядом, ты будешь слышать затворы камер, чувствовать их дыхание и находить горы окурков утром под дверью, – Костя сидел вполоборота, наблюдая, как я, прикрывшись шубой, пытаюсь избавиться от свадебного платья.

Тянулась, стараясь подцепить тонкую собачку скрытой молнии. И, очевидно, Каратицкому надоело наблюдать мучения, поэтому он дернулся вперёд, прижал меня к себе, уложив ладони на плечи.

Мгновение… И по телу побежал залп шаровых молний.

Костя замер, чтобы дать мне время привыкнуть, понять, что в безопасности, и меня не обидят. А я будто и так это знала. Энергия от него исходила мощная, пульсирующую, поглощающая, но не агрессивная.

Он с шумом выдохнул и двинулся пальцами вдоль ворота платья. Даже сквозь ткань я отчетливо ощущала тепло его пальцев, нежность прикосновений. И это было так странно. Ничего особенного, учитывая, что мы уже и целовались, и даже штамп в паспорте имеется, а мне душно… Воздух разреженный, тяжелый. Вдох, как удар по лёгким.

И вроде отстраниться нужно, чтобы соблюсти девичью честь и чувство собственного достоинства. Но силы покинули, поэтому я расслабилась и уткнулась носом ему в шею.

— Готово, Вика. Переодевайся, – шепот касанием крыльев бабочки пронёсся по обнаженной коже, вдох занозой застыл в горле, и мне пришлось оттолкнуться, разрывая это мгновение в лоскутки.