Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 37 – Евсения Медведева

Марта

Знаешь, а ведь моя жизнь поделилась на до и после… И отправной точкой стал тот июньский день, когда тебя забрали в детский дом.

Это совпадение чистой воды, конечно. Но тогда я поняла, что как раньше ничего не будет.

Маму уволили, бабушку похоронили. Казалось, наш город медленно вымирает, лишается права на жизнь, на смех, на счастье. Все дворы заполонили пьяницы, подростки стали превращаться в хулиганов, жители вдруг начали запирать квартиры на все замки, но от участившихся краж это всё равно не спасало. Я была слишком маленькой, чтобы понять всю суть круговорота горя, жила в своём мире, писала тебе письма.

— А ты знаешь, я тебя любила с самого детства, – всхлипнула, но вовремя поймала слёзы, только бы Горозия не ушёл… Не так должно было звучать признание, хоть в детской, но всё же любви.

Обернулась, всматриваясь в родные признаки того мальчишки из соседней квартиры. Да, передо мной сидел взрослый, красивый и немного пугающий мужчина, вот только я всё равно видела своего Горыныча.

— Всей душой, всем сердцем. Ты был для меня принцем. Перед сном я фантазировала, представляя нашу свадьбу на берегу озера. Видела проплывающие кувшинки, шелковые ленты, повязанные на цветущих яблонях, и тебя… В голубом костюме и с розочкой на кармане пиджака. А потом тебя не стало…

Мама запуталась в горе и безработице, поэтому и начала пить, а через год привела дядю Валеру, местного участкового. Он быстро обжился в нашей квартире, сначала убрал все фотографии отца, а потом и мои. И в какой-то момент это мы стали ощущать себя в гостях, а не он.

Когда мама бралась за ум, то вдруг дядя Валера вспоминал про какой-то праздник, и на столе появлялись пельмени, бутылка водки и компания друзей. Все пили, но только не он… Он смотрел на все происходящее, довольно улыбаясь. И все его устраивало в этой жизни, пока он не заметил, что я повзрослела…

С четырнадцати лет я работала. После школы бежала в подвал, куда все алкаши и карманники стаскивали наворованное барахло, а в конце дня появлялись какие-то мужики и выкупали то, что более-менее было ценно. Дядя Валера приезжал, контролировал, забирал выручку, пугая, чтобы не вздумала красть его деньги.

Дальше – больше… Его повысили, и наша жизнь стала медленно превращаться в ад. Понимала, что он связан с криминалом, по ночам к нам заваливались бритоголовые братки, отдавали деньги, получая взамен оружие. Мне бы всего этого не видеть, не замечать, но я не могла. И вот однажды ночью, когда дядя Валера заметил меня, он впервые поднял руку. Забрал документы, закрыл на замок комнату, забыв обо мне на два дня.

А потом не стало мамочки. И я оказалась один на один с этим гадом. У меня не осталось ни друзей, ни родственников. В нашем посёлке все прогнило: от людей до детских качелей.

— А когда мне исполнилось восемнадцать, я впервые сбежала из дома. Жила в заброшенном домике, на окраине города, помнишь, там, где яблоневые сады были?

— Помню, – прохрипел Горозия, роняя голову в ладони, будто его накрыла мигрень. Гора потирал виски, что-то шептал, покачиваясь в кресле.

— Но он меня нашёл! И тогда впервые…

— Стоп! – Горозия встал и начал расхаживать по палате, а потом прямо из графина начал жадно пить воду.

— Тебе всё равно придётся меня выслушать, Гора, иначе ты никогда не поймёшь и не простишь.