Книга Птичка для пилота, страница 121 – Евсения Медведева

Рванула на себя дверную ручку, оказавшись лицом к лицу с Крылосовым, роющимся в черном чемодане.

— Вылезла всё-таки? – безразлично бросил он, даже не взглянув на меня.

— Нагулялся? – зашипела я.

— Подумала?

— Отдохнул?

— Наигралась? – а вот это слово он буквально выплюнул в меня, накрыв еле сдерживаемой энергией гнева. Застегнул молнию и медленно поднял голову.

— Я? – очумела, увидев выражение его лица.

Эмоции театральными масками сменялись одна за другой. Было видно, что сейчас он проживает все и сразу: гнев, облегчение, непонимание и нежность… На лбу проявилась выпуклая венка, крылья носа напряглись… Но спустя миг он расслабился и начал озираться по сторонам, оценивая обстановку, затем зарычал и дернул меня за руку, практически затягивая в салон.

— Ты, кто же ещё?  Ты, Танечка!

— А я не играла, – смотрела, как Максим медленно снимает пальто, вешает его на подголовник и перекладывает чемодан в довольно широкое пространство между передними сидениями.

Я будто в домике оказалась. Как в детстве, когда строили шалаши или баррикады из одеял, табуреток и стульев. Ощущение темного укромного пространства успокаивало. Максим выключил верхний свет, приоткрыл форточку и закурил, прижавшись к двери, словно нарочно увеличивал расстояние между нами.

— Возможно, ты и не играешь, – тихо произнёс Максим, рассматривая тлеющий кончик сигареты, что оказался интересней, чем я. – Но это даже хуже. Потому что в противном случае, получается, что ты сама не понимаешь, чего хочешь. Лучше бы ты играла, Птичка. С взбалмошностью проще справиться, чем с непробиваемым и абсолютно слепым упрямством. Ты же не видишь. Вернее, попросту не хочешь видеть!

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Ничего, – дернул он плечами, докурил и закрыл окно, погружая салон в мрак. – Это ты приехала, поэтому ты и говори.

— Пф-ф… Может, я случа…

Договорить я не смогла, потому что каким-то невообразимо резким жестом, он схватил меня за правую руку и подкрутив на весу, усадил себе на колени. Я ахнула, рассматривая растопыренные в стороны ноги и ботинки, оказавшиеся прямо на светлом диване.

— Ты же врешь, Птичка, – тяжело задышал он, шаря по моему лицу взглядом. – Врёшь, пернатая моя…

Словно пытался понять, о чем я думала. А я ни о чем не думала. Ей Богу! Тело затрясло, по голове побежали мурашки, путались в волосах и небрежно рассыпались по шее. Мысли вылетели, злость и страх растворились, остался только он. Мужчина с бурей в глазах, в которых кипела страсть и сверкала какая-то беспредельная мудрость.

Он улыбнулся краешком рта, обхватил руками лицо и поцеловал. Реальность взорвалась тысячами осколков, в нос ударил аромат его кожи с горьким привкусом ванили и табака.

Целовал медленно, мягко лаская сначала губами, потом едва касаясь языком, словно дразня. Выманивая. Пробежался пальцами по щекам, шее, опустился к пуговицам пальто.  расстегнул, стащил, забрасывая на свой чемодан.

Он прервал свой поцелуй, медленно опустил взгляд, и выдохнул со свистом, глядя на кружево чулок, что призывно торчали из-под задравшегося платья.

Дальше все было как в тумане… Его руки начали путь мучительной ласки с коленок, двинулись по внутренней стороне бёдер, пока не нашли шёлк белья.

Смотрела в глаза и упивалась. Слова были лишними. Дыхание, биение сердца и дымка в чуть прикрытых глазах – вот язык любви. Любви? Я вздрогнула от собственной мысли. Не от его слов, нет. А от своего признания самой себе… Влюбилась? Попалась в клетку? Опять? Ведь обещала себе!