Книга Птичка для пилота, страница 122 – Евсения Медведева

Максим напрягся, губы изогнулись в ухмылке. Он будто услышал то, что крутилось в голове заевшей пластинкой. И всё понял. Руки перестали скользить лаской по телу, движения стали рваными, резкими. Рука его в одно мгновение оказалась под моими трусиками, пальцы заплясали в медленном танце по складочкам, а ещё через мгновение треск ткани заглушил наше дыхание.

Смена настроения не пугала. Я с интересом наблюдала за ним. Чуть нахмуренные брови, напряженные крылья носа и плотно сомкнутые губы – он сдерживался. Вот только от чего?

Брякнула пряжка ремня, он подхватил под задницу и, приподнял. Скинул мои ноги с сидения, согнув их в коленях и, утянув в глубокий, полный страсти поцелуй, усадил на себя. Медленно… очень медленно… мучительно медленно! Контролировал, не позволяя даже дернуться, чтобы ускорить процесс. Я словно в космосе зависла. Лишил всего: возможности думать, двигаться. Заполонил собой все свободное пространство внутри. И как только я смирилась с этой бесконечной пыткой, он одним сильным рывком опустил меня, одновременно приподнимаясь бёдрами навстречу. И это было великолепно…

Я вскрикнула, похоронив звук в поцелуе. Бабочки, что в предвкушении удовольствия замерли в моем животе, вновь ринулись истерично биться, напоминая все оргазмы, что мы уже испытывали. Но сегодня все было иначе.

Максим разорвал поцелуй, откинулся на спинку, чуть сдвинув бёдра к краю дивана и начал очередной этап пытки. Приподнял и опять начал отвоевывать мое тело миллиметр за миллиметром, наслаждаясь предвкушением. Смотрел прямо в глаза. Чувствовала себя как на дознании. И, если честно, готова была признаться во всём… лишь бы он не останавливался.

— Я готов пойти за тобой на край света, – наконец заговорил он, выпуская наружу то, что сдерживал. Говорил, продолжая свою пытку. В этот раз столкновение было ещё более резким, сильным. Его пальцы с силой снимали меня за бёдра, почти до боли. – Но только если буду знать, что ты меня ждёшь…

— Максим…

— Хочешь соединять счастливые сердца, чтобы касаться счастья. Пусть чужого, но счастья. Так даже безопаснее, да, Птичка? – он начал ускоряться, усиливая наши столкновения, а я с ума сходила.

Тело было чужим. По венам текла обжигающая лава, страсть лишила права слова и разума, а сердце обрело свободу, повторяя запретные слова где-то на подкорках моего мозга. Не думала, что мы сидим в машине прямо в центре города, что нас могут слышать, видеть, осуждать. Ничего вокруг не существовало. Только я и он.

— Себе запрещаешь быть счастливой с кем-то. Питаешься чужим. Ты думаешь, так будет всегда? Нет… Твоё одиночество станет чужим, болезненным и невыносимым. Оно уже стало. Сердце рвётся, а мозг не даёт даже шанса допустить мысль, что счастье может быть твоим личным… Ты лживая, Птичка. Я вижу тебя насквозь, а вот врешь ты только себе. Тебе хорошо?

— Да, – по щекам потекли слёзы, руками сжала его плечи, приготовившись к очередному удару.

— Ты же настоящая, пока я в тебе. Мозг отключается, да Птичка? Перестаёшь анализировать, думать и придумывать. Чувствовать начинаешь, пока я трахаю тебя. Как сейчас. Глаза пьяные, дыхание рваное, в глазах слёзы, а тело такое податливое, мягкое, родное…

Он пропустил медленное вхождение и тут же опустил меня с такой силой, что я зарыдала. Внутри стали взорваться воздушные шарики, горло пересохло. Пальцы на ногах закололо, тепло двинулось выше, предвещая оргазм, но Максим вновь замер.