Книга Друг моего сына. Мой сладкий грех, страница 11 – ДОМИНАТРИКС

Добираюсь до дома, проверяю, как там Макс, и ложусь в холодную и неуютную постель. Провожу ночь в слезах-соплях и без сна.

Начинается дурацкая рутина. Работа-дом-работа. И миллион мыслей о нем. И не таких розовых и влюбленных как у девчонок. Это больше похоже на помешательство. Я выть готова, как хочу, чтоб он снова коснулся меня.

После работы захожу в магазин и покупаю пакет вкусняшек, чтоб вечером посмотреть с сыном фильм.

— Макс! — кричу из коридора, скидывая туфли. — Подойди, возьми у меня сумки.

Макс появляется в коридоре счастливый и весь заляпанный розовой краской.

— Мам, привет, — целует меня в щечку и забирает пакет. — А у нас Кирилл. Мы балкон красим.

У меня пропадает дар речи. Молча прохожу в зал и вижу выходящего с балкона Кирилла.

— Привет, Ев. Я тут решил покрасить, как ты и хотела.

— Мам, а еще Кир у нас поживет неделю? — спрашивает сын. — Его со съемной поперли. Ты ж не против?

Надо сказать, что против и выставить наглеца из квартиры, но вместо этого я говорю:

— Мне сначала надо поговорить с Кириллом. Пойди разбери пакет и чайник поставь. Устала жутко.

— Мам, я ужины буду готовить, убираться во всей квартире и делать все, что ты попросишь, только пусть Кир останется.

— Макс, иди, я сказала! И вообще, тебе на тренировку не пора? — бросаю взгляд на часы.

— Пообещай, что не выгонишь, Кира, иначе домой не приду! — мой сын опять ведет себя невыносимо.

— Макс, не надо так. Я, если что, найду угол, и мы с тобой все равно будем дружить, — Кир смотрит на меня раздевающе.

— Да пусть остается! — не выдерживаю. — Только на неделю. И иди уже на треню свою.

Пытаюсь поскорее выпроводить сына, пока он не понял, что между мной и его другом.

— Спасибо, ма! — благодарит, а потом выдает: — Кир, погнали!

— Я сегодня пропущу. Надо тут докрасить.

— Ну ладно, — кривится Макс и уходит.

— Ты чего себе позволяешь?! — высказываю парню и выхожу на балкон.

Закуриваю и высовываюсь из рамы, которую они еще не успели покрасить в кукольный розовый цвет.

— Балкон крашу.

Сильные руки обнимают меня сзади, и я понимаю, что почти сдалась.

КИР

По ночам я пялюсь в потолок. Еда в горло не лезет, хотя нужно потреблять большими порциями и по часам белковую жратву. На тренях с меня тоже толку нет.

Руки все разбитые и заляпаны дебильной розовой краской. Ими я обнимаю Еву крепко.

Только она в башке. С ума сводят эти чувства и воспоминания о том, как мы были вместе.

Не отступлюсь. Моя будет.

Чувствую, как она дрожит. Тоже хочет.

Мы одни. Бросаю взгляд вниз. Высоко. Шестнадцатый этаж.

Не хочу, чтоб она испачкалась. Раздвигаю рамы, и балкон становится почти открытым — только нет перил.

Ева поворачивается ко мне лицом. Мы молча смотрим друг на друга. А потом она улыбается мне, протягивает руку и ногтем соскребает что-то с кожи.

— Обляпался весь, — усмехается и садится на узкий подоконник. Качнется назад, и упадет.

Рывком к ней, хватаю, прижимаю к себе. Ева обнимает меня ногами. Ее юбка задирается — показываются кружевные резинки чулок.

— Тебя так заводит? — спрашиваю, держа ее крепко прижатой к себе.

— Ну не просто же так ты балкон покрасил.

Пока я держу ее за бедра, Ева прогибается — почти половина тела теперь снаружи.

Мне в кровь выплескивается ведро адреналина. Секс с ней на высоте.