Книга Тёмный защитник, страница 22 – Селеста Райли

— Это хорошо, — говорю я, отодвигая стул и вставая. Все это время я смотрю на старика, который совсем не похож на моего отца. Ничего общего. Я не буду уважать его, ни сейчас, ни когда — либо ещё.

— Когда закончишь, Вито, у тебя сегодня будет работа. — Он вздыхает, и я думаю, что он рад избавиться от меня хотя бы на день. Очевидно, он разделяет мнение большинства, считающих, что женщины должны быть тихими, беременными и носить модную одежду. Вито быстро уводит меня в другой конец дома, крепко держа меня за руку, чтобы убедиться, что я иду с ним.

— У тебя маленькая комната, ты сойдёшь с ума. Я собираюсь запереть эту дверь. Не пытайся выйти Элоди. Ты невероятно разозлила его, а это нехорошо. Я вернусь позже. — Говорит Вито. Я не останусь здесь, он что, сумасшедший?

— Я хочу навестить своего отца, Вито. Я не могу сидеть здесь весь день. Вдруг он проснётся или ему понадобится операция? Я должна быть рядом с ним.

— После работы. Я заберу тебя позже. Позволь моему отцу успокоиться. Кто-нибудь другой выведет его из себя, и он забудет об этом. Просто нужно время. — Вито закрывает дверь из металла и стекла, между нами, словно запирая меня, как узницу. Борьба, которая была у меня, когда я кричала на Винченцо, исчезает. На её место приходит тихая ярость и острая жажда мести.

Всё, что у меня осталось, — это одиночество и страх перед тем, что будет с моей жизнью, если нам придётся остаться здесь. Я не хочу провести остаток дней в стеклянной клетке.

Мой отец нарушил омерту, рассказав мне о бизнесе и обучив меня. Я понимаю, что за их драгоценный кодекс молчания придётся заплатить высокую цену. Мы ждали решения комиссии, когда соберутся короли. Он собирался рассказать им и попросить их позволить мне проявить себя. Думаю, они уже знают, что я всем заправляю, но ни у кого не хватает смелости признать это.

Теперь я не уверена, что у меня будет шанс править вместе с "Королями".

Каждый день я чувствую непреодолимое желание увидеться с отцом. Может быть, если я поговорю с ним, он проснётся. Могу ли я просто спросить его, что мне следует делать? Я знаю, что это не то, чего он хочет для меня. Возможно, звук моего голоса — это то, что ему нужно, чтобы прийти в себя.

Во многих отношениях мой отец воспитывал меня как сына. Я не играла в куклы и не ходила на школьные танцы. Мальчики в школе боялись даже смотреть в мою сторону, поэтому о свиданиях не могло быть и речи. Отец учил меня никогда не позволять чувствам влиять на мои решения, связанные с работой. Однако сейчас я не могу справиться с непреодолимым желанием заплакать.

Здесь, в этой части дома, где никто не может увидеть мою слабость, я хожу по комнате и позволяю себе быть человеком, выплёскивая свою душевную боль и тихо плача. В это время я думаю о том, как найти выход из сложившейся ситуации.

Я сижу у окна в своей комнате и смотрю на сад, когда в дверь входит Вито. Он выглядит обеспокоенным: волосы растрёпаны, а галстук ослаблен.

— Я принёс тебе обед, я не видел, чтобы ты ела сегодня утром, — говорит он, ставя коробку с пиццей на комод. — Я вернусь позже, мне нужно запереть дверь. Мой отец всё ещё злится из-за того, что ты сказала.

Конечно, он в ярости, я задела его чувствительную гордость и поставила под сомнение его мужественность.