Книга Тёмный защитник, страница 73 – Селеста Райли

Это место внезапно кажется мне ледяным, и я задаюсь вопросом, сколько врагов меня окружает.

Он кашляет, и его кашель похож на низкий грудной лай, это нехороший кашель. Когда он успокаивается, он говорит мне:

— Бамбина, тебе нельзя возвращаться домой. Я хочу, чтобы ты помнила, кто ты есть, и оставалась сильной. Ты должна быть уверена, что остаёшься в безопасности. — Это предупреждение, и я слышу его громко и отчётливо. — Я ещё недостаточно окреп, чтобы прилететь к тебе, но скоро буду, Бамбина.

Мне хочется плакать, но я сохраняю спокойствие и говорю с ним так, словно не паникую.

— Я всегда буду заботиться о себе. — Я знаю, как это сделать. — Папа, пожалуйста, просто возвращайся, — тихо прошу я. Но я знаю, что этот звонок не для того, чтобы сказать: "Скоро увидимся". Он должен сказать: "Будь сильной, война приближается". Мне придётся бороться за свою жизнь, даже не за своё имя.

— Я скоро буду. Желаю удачи. Спасибо, что ты со мной, — говорит он, и затем Вито снова берёт трубку.

— Элоди, — говорит он приглушённым голосом, что только усиливает моё беспокойство. — Что-то происходит. Они не хотят мне говорить, а я не знаю языка. Я не могу их понять. Ты должна быть осторожна. Пожалуйста, Элоди, пожалуйста, не делай глупостей.

На том конце провода повисает тишина, и я долго сижу и смотрю на телефон в своей руке.

Я кладу руку на живот и жалею, что не смогла рассказать им об этом раньше. Я хотела сказать отцу, но он явно дал понять, что я в беде. Завтра я обязательно расскажу им, кто бы ни был готов слушать. Я должна была дать им знать, потому что защищать нужно было не только меня. Я проверила тумбочку, чтобы убедиться, что мой пистолет всё ещё там, и сняла его с предохранителя.

Мои кроссовки стоят рядом с кроватью, и когда я ложусь, чтобы отдохнуть, в голове звучат лишь тревога и страх. Я засыпаю с открытыми глазами, как и всегда, за исключением тех ночей, когда была с Вито. Я так сильно скучаю по ощущению безопасности, которое он дарил мне. Это вызывает у меня физическую боль от одной мысли о нём. Вито показал мне, что с правильным мужчиной я могу позволить себе быть настоящей.

Но сейчас не время для этого, теперь мне приходится спать с пистолетом в руке.

Меня будит звонок телефона. На улице темно, и в доме царит мёртвая тишина, такая жуткая, пустая и зловещая.

— Папа, — говорю я в трубку, ожидая, что он позовёт меня домой.

— Элоди, — голос Вито на другом конце провода разбивает мне сердце. — Твой отец... — Ему не нужно ничего больше говорить. Я знаю, что его больше нет, я чувствую это. Там, где всю мою жизнь была его любовь, во мне открывается дыра. — Мне так жаль, — он извиняется, но я не хочу слушать. Я хочу, чтобы это был дурной сон, я хочу проснуться снова, и чтобы все это было кошмаром.

— Нет, — тихо кричу я, не желая никого тревожить в доме. — Пожалуйста, Вито, скажи, что это неправда. — Я умоляю его и молю Бога. Кто-нибудь, услышьте мои молитвы и исправьте это.

— Элоди, прости меня. Я не знаю, что ещё я могу сказать, — отвечает он, и я слышу панику в его голосе. Он кажется испуганным. Суровая реальность обрушивается на меня, это страшнее, чем любая пуля.

— Вито, это было из-за его здоровья или это был чей-то приказ? — У меня дурное предчувствие, что ответ на мой вопрос мне не понравится. Что кто-то убил моего отца, и, что ещё хуже, я буду следующей.