Книга После развода. В его плену, страница 126 – Мария Устинова

С облегчением киваю.

Как хорошо отложить на потом самое сложное.

После ужина мою посуду, а Влад переписывается с адвокатом. Периодически начинаю плакать, но успокаиваюсь сама.

Осознание, чем все закончилось, похоже на отрезвляющую пощечину. Я словно проснулась. Проснулась и увидела, куда зашла моя жизнь, пока я «спала».

Если ребенок Луки — нельзя прятать голову в песок. Мне придется заявить. Придется, если не хочу столкнуться с более серьезными последствиями. Если ребенок его… Я не знаю, что он тогда сделает.

Но если я на него заявлю, это будет похоже на эффект разорвавшейся бомбы.

Для всех.

Для нас, общества, которое с ума сойдет, но для него тоже. Как минимум, я смогу защититься. Но ведь может стать и хуже, если Павел начнет мстить: я уже ни в чем не уверена.

Утром холодно и ветрено.

Очень неуютно. Я зябко кутаюсь в пальто, мы выдвигаемся на нескольких машинах.

Я так ничего и не решила…

Сердце посасывает от тревоги.

Подъезжает адвокат и Влад выходит переговорить.

На это время ко мне подсаживается Глеб.

— Ты как? — бросает он.

— Плохо, — опускаю глаза.

Я сегодня не накрасилась. Под глазами синяки от недосыпа.

Глеб с таким сочувствием на меня смотрит, словно знает.

Влад мог сказать, что жена в положении. Или Спартак рассказал, пока я была в обмороке, он ведь общался со скорой помощью.

— Я тоже сегодня даю показания, — вздыхает он, роется по карманам, находит сигарету, но смотрит на меня и не прикуривает.

Точно знает.

Не хочет при беременной курить.

Раньше у него не было вредных привычек.

— Инга… — вздыхает Глеб, пряча сигарету обратно. — Ты прости меня, что в офисе таскал тебя за волосы…

Молчу, рассматривая колени.

Хочется рассмеяться, но даже на нервную улыбку не хватает сил.

— Глеб, это не самое плохое, что со мной случилось. Я тебя прощаю.

— Все равно не мужской поступок. Но если бы я этого не сделал, Эд поручил бы тебя кому-то другому. Он всех жен обижал, — Глеб сглатывает. — Сначала боготворил, потом вышвыривал. Он бы отстал от тебя, когда остыл.

— Ты знал про Меланию?

— Знал, — кивает Глеб. Подсохшие ссадины на лице выглядят жутко. — Без деталей, но понял, что у него любовница. Я тебе больше скажу…

— Что?

Вряд ли он сможет меня удивить.

После того, как я узнала, какими бывают люди, уже ничему не удивляюсь.

— Сабуров бы бросил тебя, подал на развод, может быть, ты бы потом что-то получила… — он облизывает губы. — Но раз так повернулось дело с общаком… Даже хорошо, что все так сложилось. Ты хотя бы жива, Инга. Цени это.

Такого я не ожидала.

Пораженно смотрю на него.

Хорошо?..

Хорошо, что пошла в клуб и заинтересовала Влада? Хорошо, что оказалась в руках его брата? Хорошо, что вышла по принуждению и теперь беременна от кого-то из них?

Это хорошо?

— Ты почти в порядке. Носишь фамилию, которая тебя защитит. Если бы он тебя бросил и сбежал, разъяренные дольщики общака и те, кого Эд кинул, рвали бы тебя на части.

Отворачиваюсь с болью на лице.

Не хочу, чтобы он видел, как далось мне это «хорошо».

— Ты это позже оценишь. Поверь человеку, который чуть дважды не сдох. Жизнь ценнее всего. Поэтому я здесь.

Молчу.

Слишком больно слышать, что за это еще и благодарить должна.

— Спасибо, что помогла. Я этого никогда не забуду. Я дам показания против Эда и надеюсь, подонка прищучат. Ладно, я пошел.