Книга После развода. В его плену, страница 7 – Мария Устинова

Еще есть время сбежать.

Раствориться в ночном мегаполисе, зализать раны. Со временем, когда сердце зарастет и в глазах перестанут сверкать его осколки, найти новую любовь.

Отомстить, чтобы знали: счастья на чужом несчастье не построить.

И не придется идти в клуб.

Это похоже на способ унизить напоследок. Может, даже идея Мелании — запихнуть на свое место.

Но я слишком боюсь Эдуарда, чтобы уйти.

И черное, мрачное предчувствие кричит, что я совершу страшную ошибку, если войду.

Ошибку, которая, возможно, будет стоить мне жизни.

— Эй! — за угол заворачивает похотливый мужик со входа. — Красуля, а ты куда?.. Это для персонала! Из девочек, что ли?

— Отстань, — цежу сквозь зубы.

Я давно не имела дело с мужланами и разучилась с ними справляться.

Но тут дверь распахивается.

Изнутри льется свет и смех, музыка.

— Это ты Мелания Алмаз? — орет парень в помятом костюме.

— Д-да, — выдавливаю, оглядываясь.

Настойчивый кавалер уже исчез.

— Ага-га! — ржет он. — Ну входи, Алмаз! Только паспорт покажи.

Дрожащей рукой открываю паспорт. Ну у Мелании и сценический псевдоним… Не поверит. У нас разные стрижки, цвет волос, да и лицо другое!

Но он небрежно смотрит и возвращает без интереса.

— Я креативный директор клуба, — сообщает он. — Скоро твой выход!

Надеюсь, мне не так дорого будет стоить моя ошибка.

— Гримерка, — небрежно кидает директор, открывая дверь в каморку с зеркалами.

Накурено.

Свет плохой.

На одном из зеркал висит платье на плечиках. Красное, из пайеток и выглядит, как перчатка. Верха нет. Платье заканчивается сердечком сверху.

Боже, представляю, как оно будет смотреться!

— Твое концертное платье, — ухмыляется он. — Косметика с собой? Ты что-то бледная. У нас любят поярче.

— С собой, — скупо отвечаю.

В сумочке только повседневный набор. Но его хватит.

— Ты смотри у меня, — вдруг агрессивно произносит парень, приблизив ко мне лицо, у него кроличьи зубы и воняет табаком просто ужасно. — Сегодня у нас очень важные люди! Не подведи. Хоть слово скажут, что им не понравилось, больше к нам не придешь, это в лучшем случае…

Я уже отвыкла от угроз.

Когда ездишь в машине за стеной охраны, отвыкаешь, как на самом деле жесток мир.

— Три песни с тебя и можешь спуститься в зал потанцевать. Мужчины любят знакомиться с артистками, — он пошло подмигивает. — Готовься.

Выходит из гримерки, и я выдыхаю.

Какой мерзкий персонаж!

Напоминает гангстеров из старых фильмов.

Переодеваюсь в платье.

Садится, как влитое. К нему идут перчатки до локтя. Хорошо, что оно со сменной подкладкой. Я в такой дряни ни разу не выступала: платье до пола, вырез сердечком — плечи и почти вся грудь открыты, и пайетки, одни пайетки!

Верх пошлости.

Но ярко, признаю. Меня будет видно в зале с любого ракурса. По опыту знаю, как эти пайетки сияют под светом.

Волосы закалываю невидимками. Лак беру с соседнего столика. Смотрю марку: дешевка. Последний штрих: вечерний макияж. Пудра, тени, тушь, и даже крем для лица — все осталось в сумочке. И любимая помада, конечно.

Время еще есть.

Сажусь перед зеркалом, странно себя чувствуя.

Рассматриваю незнакомый образ и думаю — кто я теперь?

— Ты Мелания? Лана, верно?

На пороге гримерки появляется мало одетая женщина: трусики-бикини, топ размером чуть больше лифчика, тоже блестящий, и яркий макияж.