Книга Только твоя, страница 117 – Виктория Королёва

— Если это семейное мероприятие, — осторожно проговариваю, смотря на маму, которая при каждом моём слове словно оживает, — почему бы и не сходить…

Порывисто обнимает и целует в щёку, а я в шоке смотрю на то, как загораются любимые глаза. Она словно выиграла в лотерею.

— В субботу, — сухо констатирует Назар и наконец покидает кухню, не забыв попрощаться с моими сёстрами и нежно коснуться губами волос мамы.

Провожаю его спину взглядом проглатывая вязкую слюну. На душе какая-то горечь осадком.

Ближайшие два дня я занимаюсь тем чем хочет мама… Подбираю себе образ для «выхода». Мама настолько летает над землёй, что периодически приходится останавливать.

— Я не хочу платье, мама, — раздражённо сметаю вкладку и закрываю страничку интернет-магазина.

— Упрямая… — звучит ироничное в ответ.

Отказалась выходить в торговый центр, просто из упрямства. Не знаю почему, просто нет и всё. Веду себя как ребёнок, но мама так же упрямо делает вид, что не замечает.

Выбираю свободную блузку и брюки. Всё закрыто, прилично, строго. Черный и белый. Как моя жизнь вся в полоску.

В день «ужина», мама меня отпускает. Просто не комментирует мой внешний вид и максимально игнорирует тот факт, что я отказалась от косметики. Мне не для чего это не нужно! И не хочу! Последний раз я пользовалась косметикой в тот самый вечер, когда потеряла ребёнка. Помню, как наяву как кручусь у зеркала рассматривая себя. Улыбаюсь и стараюсь поднять себе настроение, но пудовые гири всё равно тянут вниз.

От воспоминаний мурашки по коже.

Мы приезжаем к шести часам вечера. Пунктуальность гостей не удивляет хозяев, а меня не удивляет дом, в который мы попадаем. Словно яблоко от яблоньки. Такой же закрытый как склеп. Чувствую, что не выезжала вовсе. Хотя нет, мужчина, встречающий нас отталкивающий ещё больше, чем сам Назар, тут точно ни так как «дома». Достаточно высокий, грузный и в приличном возрасте. Он знатно молодится, как минимум, потому что женщина что он обнимает выглядит на тридцать лет младше. Это та самая Азель. Высокая, статная, вся наколотая филерами и прочим, но улыбчивая до оскомины. Азель и мама при встрече обнимаются, словно давние подруги и мама быстро знакомит нас.

— Приятно познакомиться. У вас очень красивый дом, — выдаю дежурную фразу.

Глаза женщины загораются, ей явно приятно, потому что чувствуется как она вложила сюда ни только деньги, но и свою душу.

Азель благодарит, роняет пару дежурных фраз и приглашает пройти дальше во внутрь в гостиную. Сёстры тут же шустро проходят, утягивая нас за собой. Во главе процессии словно плывет как грациозная лебедь Азель. Я осматриваюсь украдкой, в очередной раз подмечая, что уют создавала именно женщина. Женщина, которая любит место, в котором живёт. Домохозяйкой у плиты представить Азель сложно, возможно и не нужно. То, как она вложила деньги мужа в себя тоже видно, а такие женщины больше любят себя нежели какие-то чисто материнско-женские дела. Это и не плохо, и не хорошо одновременно.

Как они нашли общий язык? Мама и хозяйка дома ка две неорганичные противоположности. Может быть, жизнь за тремя метрами вынудила быть более снисходительными, но я так и не могу понять о чём они могут общаться.

Слишком разные. Светлая гостиная встречает утончённым запахом женских духов, в принадлежности которых у меня нет сомнений и красивой сервировкой стола.