Книга Только твоя, страница 134 – Виктория Королёва

Смотрю через окно.

Всё тот же снег, но уже стемнело.

Потеряла счёт времени рядом с ним.

Тяжелая мужская рука обхватывает поперёк, сильнее притягивая ещё ближе и я откидываю голову назад опираясь на грудь. Мне почти хорошо. Мы не включили свет, сидим в полумраке, каком-то романтичном до икоты полумраке, и слышим исключительно дыхание друг друга. Раньше я была бы в восторге. Сейчас… сейчас уже ни те эмоции. Больно сдирать розовые очки с мясом. Ой, как больно.

Аллах… как же много боли, между нами. Ведь потеря была ни только моя. Его тоже затронуло, пусть ни так, но затронуло. Чувствую это. Возможно поэтому его тихие слов в сумраке звучат как разорвавшийся снаряд.

— Почему ты не сказала?

Дёрнулась всём телом как от удара. Руки сжали сильнее не позволяя сдвинуться. А меня болью опалило. Скукожило внутри.

— Малыш, — практически стон в волосы, — почему ты не сказала мне? Почему?

Тихий голос, горячее тело за спиной, но это тут, а в той моей реальности всё ещё звучит его голос и слова, которые ранили хуже катаны.

— Ты бы хотел, чтобы я была тоже беременна?

— Не сейчас.

Горло спазмом, пальцы дёрнулись, а губы расползлись в неестественной улыбке. Меня накрыла истерика.

— Нашего ребёнка ты не хотел, — хриплю в ответ.

Замирает. А моё сердце пропускает болезненный удар.

— С чего ты это взяла⁈

Молниеносно разворачиваюсь, уже без боли, а с одной яростью сжигающей, смотрю в такие любимые глаза и говорю:

— Я видела вас, ты её обнимал, она к тебе прижималась. Ты по голове её гладил и успокаивал, а на мой вопрос ответил «Не сейчас». И сейчас ты спрашиваешь, почему? ТЫ СПРАШИВАЕШЬ⁈

Давид хмурится, вижу по лицу, что пытается вспомнить то, о чём говорю и отводит взгляд, а я встаю чтобы плотнее перевязать простынь, потому что нагая и полностью раскрыта словно лезвие ножа… Хотя нет, я скорее оголённые провода под напряжением. Одно его присутствие окунает меня в те дни, а после слов, так и пережить приходится вновь. И это БОЛЬНО!

Дышу тяжело и рвано, будто бы воздух в легкие не поступает совершенно. Меня перекрывает, я не слежу ни за нотками, ни за громкостью, выплёскиваю то, что так долго в груди тлело, причиняя муки. Муки, которые я переносила одно. Так по-девичьи неприятно, что он не догадался удержать силой на месте, так в очередной раз больно. А ведь он мог не отпускать, мог заставить меня остаться рядом с ним и этот разговор бы случился раньше. Ни стал… просто отпустил. И я злюсь на это, ещё сильнее чем в тот момент, когда осознала причину злобы.

Шиплю сквозь зубы:

— Да и что там, она мне прямо так и сказала, чем это ребёнок. Смотрела в глаза и говорила. Победно так, с сознанием дела.

В глазах мужа загорается какой-то дьявольский фитиль.

— Что значит, сказала?

Нервно хмыкаю.

— Встретила её в институте как-то, она и сказала, — выплёвываю слова, а саму словно прожёвывает.

— Что за чёрт! — злится и подрывается с постели, машинально джинсы поправляя, потому что надеть он их надел, а застёгиванием себя не обременял.

— Тебе виднее.

Смотрю как нервно ерошит волосы… Это как возврат в прошлое. Я не могу сказать, что хорошо знаю мужа, но то, что он нервничает ясно как день.

Хочу уйти в ванну, но меня перехватывают стальные руки. О-о-о это мы уже проходили. Освобождаюсь от его рук, что ни так давно меня ласкали. Ощетиниваюсь вся.