Книга Только твоя, страница 40 – Виктория Королёва

Выкручиваюсь до последнего пока не заканчиваются силы и не иссекает запал. Уже плевать увидит кто-то или нет.

— Не плачь… Аза. Прости, слышишь, прости меня. Я идиот, прости меня, — тихо шепчет в волосы обдавая горячим дыханием.

Его «прости» очередным триггером по коже. Молочу кулаками, куда попадаю, делаю это вплоть до того пока это не надоедает ему самому. Оттягивает за шею, вынуждая смотреть в глаза. Сам пылает и меня толкает в пропасть своим жгучим взглядом. Пленит, заволакивает, оттеняет солнце. Внутри борются два начала одно тёмное, другое светлое и я сама не знаю кто победит в итоге.

— Прости… — как-то с надрывом, еле слышно.

И я понимаю, что устала бороться. Силы закончились одномоментно.

Его волны раскаяния только больше бесят меня. Очередная маска, очередное прикрытие и очередное враньё. Думает я поведусь ещё раз. Катись в ад!

— Отпусти меня, — зло выплёвываю.

Прижался лбом к моему лбу и глаза закрыл уже не сжимая, а гладя волосы. А я растерялась. Потому что жест за гранью, потому что это было слишком под кожу…

— Ты так часто сказала «отпусти» за эти сутки… — с каким-то сожалением произносит Давид.

— Может быть стоит это сделать? — едкий вопрос.

Отрывается от меня, заглядывает в глаза и спустя секунду надевает эту маску, маску надменного баловня, которому всё можно и на всех плевать. Вот и пожалуйста, к чему нужно было разыгрывать спектакль⁈

Ненавижу и не скрываю этого. Стряхиваю руки с себя. Отхожу, демонстративно поправляя свободную кофту, как бы отряхиваясь, от чего у него желваки сводит, а глаза чернеют до неестественного цвета

— Ещё раз дотронешься до меня, и я скажу мужу.

Улыбка на красивом лице смотрится дьявольски. Ничего не боится и к моему стыду, он честен. Потому что бояться в этом случае нужно мне. Фархад просил вести себя как его жена, а женщина не может себе позволить объятий с мужчиной, даже если инициатором была вовсе ни она. Я знаю правила и знаю, что за это может быть. Но видит всевышний у меня просто не осталось аргументов.

Не думаю, что Фархад сделает тоже самое, что сделал однажды отец, но страх всё равно есть. Иду ва-банк, выбора нет.

— Азалия, милая, — из-за угла выходит Фаина неся в руках какие-то каталоги.

Женщина подходит, ближе одаривая нас милейшей улыбкой в которой тележка вопросов, игнорировать её не могу, поэтому отрываю испепеляющий взгляд от Давида, чтобы улыбнуться.

— Услышала твой голос и думала, дай-ка я подойду, у меня вопрос к тебе милая. — Потом вдруг опомнившись спрашивает, — Я вам не помешала?

Хочу ответить, но Давид опережает.

— Нет, мы закончили.

Фаина поправляет аккуратные очки и вглядывается в моё лицо, теперь отчётливо рассматривая всё что мне показывать не хотелось бы.

— Азалия, что такое?

Женщина участливо берёт меня за руку перетягивая абсолютно всё внимание на себя. Давид в этот момент разворачивается и уходит не прощаясь. Хочу напоследок тыкнуть его в то, что он мужлан и невежа, но одёргиваю себя, лучше не дразнить зверя, кто знает, что он мне ответит.

Моё откровенное молчание женщина воспринимает по-своему и неожиданно сокрушённо произносит:

— Ох, дорогая моя девочка, не думала я, что опять эта русская появится и мальчик наш забудет, что такое ночь, день и жизнь счастлива. Думала, что женился и забыл. Давно её не было, а тут вот как… снова она! — зло шипит, опуская взгляд.