Книга Только твоя, страница 72 – Виктория Королёва

Последняя фраза как мольба, но мне доставляет какое-то несвойственное кощунственное удовольствие разбивать её надежды. Это месть… Как бы я ни отпустила, но всё равно не могу спокойно смотреть.

— Это не моё решение, я отменить ничего не могу.

— А-а-а-а, — тянет, — тоже сюда принудительно запихнули?

В самое яблочко. Стискиваю зубы до боли.

— Нет.

— Странная ты. Говоришь красиво, а сама как пришибленная вся. Можем сбежать вместе!

Когтями по венам разрывая их.

— Мне некуда бежать.

Ответила ей, а сама вдруг осознала всё своё падение.

Выть хочу.

— Не важно куда, важно зачем.

Глубокомысленно заключает девица и поднимается со стула.

Уходит, совершенно не понимая, что этим простым диалогом убивает окончательно. Ведь она права, кроме «зачем» у меня не осталось даже чести, пусть номинально я ещё девственница.

Вчера думала, что Давид наше спасение, что вот оно мужское плечо, которое возьмет на себя нас, а оказалось он просто развязал себе руки, почувствовал вкус вседозволенности. Слезы сами потекли по лицу. Во что ты играешь? И почему жертвой своих игр выбрал меня?

Я бы удавилась если бы имела на это силы, но нет, слабая даже в этом. Размазня. Не могла заорать как следует, не могла даже ударить, просто сделала всё что он захотел…

Мозг радушно подталкивает порцию воспоминаний из недавнего прошлого:

Мама приятно пробегает пальцами по волосам, перебирая их и наслаждаясь касаниями. Такие нежные руки, невольно прикрываю глаза счастливо жмурясь.

— Мамочка, а ты влюблялась?

Пальцы дрогнули. Но я слышу ответ через улыбку:

— Конечно, маленькая моя. Я каждый, день как снова влюбляюсь в вас, мои красавицы.

— Не-е-е-ет. В мужчину, мама, — говорю и краснею.

Переворачиваюсь на другой бок, чтобы было удобнее смотреть в глаза. Мне так интересно услышать ответ, потому что я знаю… точнее догадываюсь.

Улыбаюсь, предвкушая гипотетическую тайну, между нами. Иду по тонкому льду, понимаю это. Но разве меня остановишь!!!

— Я люблю папу.

Поджимаю губы. Это ни тот ответ, что я хотела бы услышать.

— А кроме папы?

Мама теряется, смотрит на меня грустными глазами, там в глубине тоска разрывная, но губы улыбаются, мы понимаем всё без слов. Она не скажет, потому что нельзя…

— Только папу, милая, — целует в лоб, приглаживая мои разметавшиеся волосы и выключает ночник, — спи, моя девочка.

Когда шаги в коридоре стихают, я ещё долго верчусь на кровати не в силах уснуть.

Мой детский мозг не смог проанализировать информацию, я была глупой малышкой. Но сейчас… сейчас я всё понимаю. И вспоминаю. Лучше бы не помнила про то, как отец за закрытыми дверями плевался ядом, как не забывал напомнить, про то, что она замуж не хотела, что любила не его, что именно это служит основанием не рожать так нужных ему сыновей. Мама терпела, плакала, а нам рассказывала про то какой папа хороший, справедливый и любящий. Он нас любит, своей какой-то особенной любовью. Иногда мне казалось, что ему жалко дать больше, он словно хранит любовь, не отдаёт на все сто процентов. Возможно, если бы родился сын, отец смог выдать все сто процентов. Детская обида самая тяжёлая…

Нельзя так думать, но я была бы счастлива, если мама тоже улыбалась ни только нам, но и там за закрытыми дверями родительской спальни. Лучше бы с другим. Да простит меня небо, но она достойна другого мужа. Любящего, понимающего, не упрекающего, а смотрящего на неё как на женщину, а ни как на ту, которая ДОЛЖНА родить сына.