Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 89 – Ольга ХЕ

Она закрыла глаза, отринув весь окружающий ужас, весь этот зал, и обратилась внутрь себя. К своему дару. К той самой тишине. Она не пыталась подавить его ярость — это было бы бесполезно. Вместо этого она направила к нему поток чистого, ледяного спокойствия, как направляют воду на бушующее пламя. Она наполняла пространство между ними своим ароматом хризантем, своим дыханием, своей сутью.

Сначала ничего не происходило. Он дышал тяжело и прерывисто, его тело было напряжено, как тетива. Но затем она почувствовала, как под её ладонями дрожь в его мышцах начала стихать. Багровый свет в его глазах отступил на шаг, уступая место мучительной, но человеческой осознанности. Алые прожилки на его руках поблёкли, превратившись в бледно-розовые следы.

Он выдохнул. Длинно, с содроганием, словно сбросив с себя невыносимую тяжесть. Его веки дрогнули, и он, наконец, по-настоящему увидел её. Увидел страх в её глазах, её бледность, её руки, всё ещё держащие его лицо.

— Вайолет… — его голос был хриплым, измотанным, но это был его голос. Голос Лео, а не зверя.

Он медленно, будто боясь спугнуть хрупкое перемирие, поднял свою руку и накрыл её ладони, всё ещё прижатые к его щеке. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев — не с силой, а с немой благодарностью.

В зале царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Лео. Все смотрели на них — на наследника Грифонов, усмиренного прикосновением его невесты. Это было зрелище, более шокирующее, чем любая вспышка ярости. Это была демонстрация силы, которой никто не понимал и которую все боялись ещё больше.

Публичный скандал был неминуем. Но в этот момент катастрофа была предотвращена. Ценой невероятных усилий и на глазах у всей аристократии Гемении, Вайолет отвела угрозу. Но цена этого перемирия была написана на истощённом, полном стыда лице Лео и в дрожащих руках Вайолет. Битва была выиграна, но война за его душу и их общее будущее только обострилась.

Рассвет не принёс облегчения. Свинцовое небо за окнами давило на шпили Академии, обещая вместо солнечного света лишь бесконечную морось. В покоях Вайолет царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев. Она сидела у окна, закутавшись в плед, но холод пробирал до костей — холод, исходивший не от погоды, а изнутри. Память о вчерашнем вечере была как свежий ожог: ослепительный зал, музыка, тепло руки Лео в танце... и затем — багровый взрыв, его искажённое яростью лицо, всеобщий ужас. И её собственные руки, вцепившиеся в его пылающие щеки, пытаясь вернуть ему рассудок.

Горничная, принесшая завтрак, вела себя неестественно тихо, а её взгляд скользил по Вайолет с подобострастным страхом. Слухи уже разлетелись, как чума. «Наследник Грифонов чуть не растерзал леди Офелию на балу. Его невеста едва усмирила его.» Они были героями и монстрами в одном лице.

Ровно в восемь утра в дверь постучали. На пороге стоял каменнолицый слуга в ливрее Грифонов.

— Лорд Маркус ожидает вас в своём кабинете, — произнёс он без единой эмоции. — Немедленно.

Дорога по коридорам казалась похоронной процессией. Редкие встречные студенты и магистры шарахались в стороны, их шёпот затихал за её спиной. Атмосфера в Академии изменилась — от любопытства и насмешек перешла к откровенному страху и отчуждению.