Книга Зов Водяного, страница 74 – Ольга ХЕ

Утро под водой приходит тихо. Свет стал ярче, вода чище. Его раны выглядели лучше: на плече розовая полоса, на боку — ровный след. Он сел на ложе, проверил движение плечом, поморщился, но выдержал.

— Нам надо поговорить, — сказал он без привычных обходных слов. — Я не хочу, чтобы ты была пленницей. Хочу новую договорённость. Останься, пока сама не захочешь уйти.

Она смотрела на него внимательно. Серебряная нить на её запястье теплилась. Он ждал.

— Согласна обсуждать, — ответила она. — Но на чётких условиях. Я скажу свои. Ты скажешь свои. Потом решим, как зафиксировать.

— Говори, — кивнул он.

Арина села напротив, подогнула ноги, положила ладонь на колено, чтобы не сбиваться.

— Первое. Мои границы — мои. Никаких запертых дверей без моего слова. Никаких «закрываю — и ухожу». Если тревожно — говоришь. Мы решаем вместе.

— Принято, — сказал он сразу.

— Второе. Я свободно хожу по чертогам. В зал Камня-Гласа — тоже. Если есть места, куда нельзя — покажешь и объяснишь почему.

— Запрет один: колыбель ключей в ночной час, когда они рождаются, — ответил он. — Там опасно даже мне. Остальное — да. Я проведу.

— Третье. Я имею право подниматься на поверхность. Иногда. В оговорённые места. Я предупреждаю заранее. Ты — не мешаешь. Если есть опасность — говори и обоснуй.

Он помолчал, но кивнул.

— С условием. Без железа, соли и рябины. И ты даёшь знак через нить, когда поднимаешься и когда возвращаешься. Если задерживаешься — говоришь, где ты.

— Согласна, — сказала она. — Четвёртое. Мой «стоп» — действует всегда. Любые ритуалы — только с моего согласия. Никаких «надо» без обсуждения.

— Да, — ответил он. — И мой «стоп» — тоже действует. Если я скажу — остановишься.

— Разумеется, — кивнула она. — Пятое. Я учусь. Не быть вещью в твоём доме. Хочу знать про песок имён, ключи, течения, закон Камня. Хочу участвовать в решениях, когда речь о защите воды и границ.

— Я и хотел тебя учить, — сказал он. — Будешь участвовать.

— Шестое. Если ты нарушишь эти условия — я ухожу. Ты проводишь меня к берегу. Без ловушек. Без «передумал». Без мести. Если мы расходимся — расходимся честно.

Он смотрел ей в лицо долго. В глазах не было злости, только серьёзность.

— Принято. С тем же правом и у меня. Если ты приведёшь сюда охотников или отдашь наши пути — я отпущу, но связь с Камнем сниму. И закрою все входы.

— Понимаю, — сказала она спокойно. — Седьмое. Я говорю с людьми на берегу, если нужно. Предупреждаю их, чтобы не лезли с железом. Обещаний за воду не даю. Твоих секретов не выдаю.

— Согласен, — кивнул он. — Тогда мои условия. Я перечислю. Коротко.

Он поднял пальцы, чтобы не сбиться.

— Первое. Не приноси сюда железо, соль, рябину, освящённые предметы. Это жжёт стены и меня.

— Я поняла, — ответила она.

— Второе. Не открывай чужим входы и не описывай наши ходы. Даже если доверяешь. Один язык — и всё рухнет.

— Согласна.

— Третье. Песни к Камню — только вместе. Даже если очень надо. Камень слушает тебя — и это сила. Но и риск. Можешь задеть то, что держит берега.

— Приму это, — сказала Арина. — Будем вдвоём.

— Четвёртое. Если опасность — зовёшь. Не геройствуешь одна. Я тоже не буду играть в «один против всех».

— Хорошо, — кивнула она.

— Пятое. Если захочешь уйти — предупреждаешь не в момент уходя, а хотя бы за день. Я проведу. И мы проговорим, что делать со связью, — он кивнул на её запястье. — Рвать грубо нельзя. Это больно всем.