Книга Зов Водяного, страница 82 – Ольга ХЕ

— Буду, — ответил он сразу. — Я тоже боюсь. Не за тебя. За нас. Что я не удержу свою силу. Что прижму, когда тебе нужно пространство. Но я буду рядом. И, если ты скажешь «стоп», я остановлюсь. Если скажешь «наверх» — пойду с тобой.

— Спасибо, — сказала она. — Это много.

— И ещё, — он помедлил. — Если начнёшь терять слова — проси. Я буду говорить с тобой про простое. Про хлеб и корову. Про воблу на крючке. Про «тут слякоть». Я могу. Я был человеком. Давно. Но был. Я помню.

Она улыбнулась.

— Договорились.

Они составили простой план на неделю. Каждый день — десять минут солнца. Каждый день — одна плотная еда с теплом. Каждый день — одно слово с берега, которое они «держат» вместе. Сегодня — «печь». Завтра — «жернова». Послезавтра — «сноп». Смешно, но работало. Слова перестали ускользать.

Иногда он приносил из дальних ходов мелкие «сокровища»: гладкий сухой камешек, который долго держал тепло; кусочек коры, пахнущий дымом; перо. Её радовал сам жест: он видел её нужду и не отворачивался.

Изменения всё равно шли. Но теперь они не были неожиданностью. Она заранее знала, что кожа не согреется быстро. Что на солнце придётся щуриться. Что воздух может царапать горло, и лучше глубоко не дышать сразу. Она научилась дышать поверхностно первые минуты, как больной после горячки. А потом — привыкать. Это уменьшало неприятные чувства.

И всё же в один из дней, уже к вечеру, она поймала себя на том, что не хочет наверх. Совсем. Выход к ивам показался лишним. «Потом. Завтра. Сейчас некогда». Она остановилась посреди хода и прислонилась спиной к стене.

— Нет, — сказала она вслух. — Сейчас. Не завтра. Сейчас.

И пошла. Не потому, что тянуло. Потому что так она решила. Она стояла под ивами, обняв себя за плечи, пока глаза не привыкли, пока шум ветра не перестал раздражать. Пока не почувствовала — да, это тоже мой дом. В этот момент внутри отпустило. Может быть, совсем немного. Но отпустило.

Внизу он встретил её взглядом, в котором было облегчение.

— Правильно, — только и сказал он.

Поздно ночью, когда дом замер, она снова подошла к воде у порога. Села на корточки, глядела в темноту. Тень на воде была и здесь. Она не исчезала. Она не пугала так, как утром. Она стала знаком: «смотри, помни». Арина положила ладонь на поверхность, как делает это у Камня, когда даёт слово.

— Я здесь, — сказала она тихо. — Я остаюсь. Не навсегда, не на «вечно». Я остаюсь сегодня. Завтра — снова буду выбирать. Я не смогу вечно оставаться человеком в твоём мире. Но я смогу выбирать, как и сколько меняться. И я буду выбирать вместе с тобой.

Вода не ответила словами. Но в доме стало чуточку теплее, как всегда, когда они говорили правду. Он вышел из тени, подошёл, сел рядом. Они посидели молча. Ни обещаний, ни клятв. Только общая пауза, в которой слышно было всё: далёкие ключи, шорох раков, их дыхание и ровный гул Камня.

Тень на воде не ушла. Но теперь она перестала быть неизвестной. Это было не пророчество и не приговор. Это было напоминание: любая близость имеет цену. И если платить её осознанно, не превращая ни себя, ни другого в вещь, то и вода, и солнце найдут для тебя место. Даже если оно — между.

— Отвези меня наверх, — сказала Арина вечером, когда дом стих и лампы медуз отбрасывали на стены мягкие, колышущиеся тени. — Один раз. Чтобы проститься.