Книга Зов Водяного, страница 86 – Ольга ХЕ

— Дети? — спросила она после паузы. — Смогу ли я их когда-нибудь?

— Не обещаю, — честно ответил он. — Вода редко даёт. Иногда — да. Но редко. Это цена. И ещё — слова с берега придётся держать специально, как мы уже делаем. Иначе они будут уходить.

Арина кивнула. Она не дрожала. Она слушала и складывала внутри: «да», «нет», «смогу», «нужно». Наконец сказала:

— Я согласна. Но на моих условиях.

Он улыбнулся уголком губ: этого он и ждал.

— «Стоп» — моё, — перечисляла она. — Если мне будет слишком больно — останавливаемся. И ещё: моё имя остаётся моим. Я не стану чужим словом в твоей воде. И третье: если когда-нибудь я пойму, что хочу уйти — ты поможешь. Не закроешь. Мы снимем связь аккуратно. Пусть это будет сложно — но возможным.

— Согласен, — сказал он без оговорок. — И от меня: ты не идёшь в колыбель ключей одна. Мы делаем всё вместе. Камню — вместе. Песок имён — вместе.

— Договорились, — сказала Арина. И вдруг добавила совсем по-человечески: — И ты не будешь делать вид, что это легко, если тебе будет страшно.

Он коротко кивнул.

— Мне уже страшно, — сказал он. — Но я не отступлю.

Лада принесла свёртки с травами и тонкую плошку с белым песком — чистый песок имён, не для записей, а для ритуала. Положила у порога и тихо ушла. Она знала, что это их дело. Только на прощание сказала:

— Держите друг друга. И слово — тоже.

Они выбрали место в нижнем зале, у Камня-Гласа, но не в колыбели ключей — туда нельзя, он предупреждал. Здесь Камень отозвался глухим, уверенным «да». Вода стояла гладкая, будто держала равный уровень специально для них. На дне лежал тёмный валун, гладкий, как спина большого зверя. Он и стал их ложем.

— Это древняя магия, — пояснил он. — Не слова её делают, а согласие и обмен. Но слова нужны, чтобы вода услышала: «сейчас», «здесь», «мы».

Они стояли напротив, держась за руки. Серебряная нить на её запястье тихо тлела. Красная — тоже. Арина сняла с неё повседневные узлы, оставив только те, что обещали главное: «стоп», «говорим прежде чем закрывать», «провожу, если уходим». Остальное они оставили в стороне, как снимают украшения перед работой.

— Готова? — спросил он в последний раз.

— Да, — ответила она. — И если будет «нет» — я скажу.

Он положил ладонь на её щёку, задержался, словно проверяя, не дрогнет ли. Не дрогнула. Тогда он начал.

Первым был голос. Не заклинание — простые, ясные фразы, которые вода понимает.

— Вода, — сказал он ровно. — Это я. Ты меня знаешь. Я прошу тебя принять эту женщину, Арину, как свою. Не растворить, а принять. Я делюсь тем, что у меня есть, не забирая у неё её имени. Я открываю связку и оставляю ей «стоп».

Потом заговорила Арина. То же самое — своим голосом.

— Вода, это я. Ты меня знаешь. Я прошу тебя принять меня и моё имя. Не ломать, а менять. Я беру то, что он отдаёт, и сохраняю то, что моё. Я оставляю себе «стоп».

Камень отозвался низким гулом. По стенам прошла едва заметная рябь. Вода «слышала».

Они опустились на валун. Тела — рядом, дыхания — ровные. Они не торопились. Ритуал требовал не спешки, а точности.

Он провёл ладонью ей по ключицам, задержался на запястье — там, где нить. Его пальцы были прохладными. Он положил её руку себе на грудь — там, где ровно билось сердце, связанное с этой водой. Арина ответила так же: её ладонь на его сердце, его — на её. Несколько минут они только дышали, попадали в один ритм. Этот ритм и стал темпом ритуала.