Книга Зов Водяного, страница 87 – Ольга ХЕ

— Если сейчас скажешь «стоп», — напомнил он очень тихо, — я остановлюсь.

— Я не скажу, — так же тихо ответила она. — Пожалуйста — продолжай.

Одежда стала лишней. Они сняли её без суеты. Вода ласково обняла нагую кожу. В этот раз не было густого мрака глубин — лампы медуз освещали зал мягким светом. Арина легла на тёплый валун, он — рядом, накрыв её своим телом, но не придавив. Она чувствовала его вес, его линии, его прохладу. Он — её тепло, её мягкую упругость, её дыхание.

Он прикоснулся губами к её шее. Она — к его виску. Его ладонь легла ей на живот, выше пупка, там, где сходятся дыхание и голос. Он заговорил снова, уже почти шёпотом — не для ушей, для воды:

— Я делюсь.

И в этом слове было не «владею», а «даю».

Арина отвечала действием. Она подняла руки и провела ими вдоль его спины — медленно, уверенно. Её пальцы на секунду задержались на рубцах — они были уже почти неощутимы, но память о них осталась. Она целовала его плечо, потом грудь. Её рот был тёплым, его кожа — прохладной, и от этого контраста по нему прошла дрожь. Он не спешил. Он соотносил свои движения с её дыханием. Он каждый раз смотрел ей в глаза — и каждый раз находил там согласие.

Когда он вошёл в неё, это было как влитая в русло вода — без сопротивления. Она приняла его глубоко, с коротким, не испуганным вдохом. Он остановился — дал ей привыкнуть — и только потом пошёл дальше. Их движения были неторопливыми, собранными, как шаги по тонкому льду, только без страха. Вода вокруг них откликалась на каждый их жест: сгущалась там, где нужно было поддержать, легонько струилась, когда требовалась свобода. Она как будто была третьими руками — но не мешала, а помогала.

Боль пришла не сразу. Сначала — тепло, разлившееся от живота к рёбрам. Потом — странный холод под кожей и покалывание в лёгких, будто она вдохнула очень чистый, очень холодный воздух. Арина не сжалась. Она шепнула:

— Тише.

Он тут же замедлился. Его ладонь легла ей на горло — не давить, а держать — так он помогал выравнивать тон. Она сделала несколько коротких вдохов — и покалывание стало терпимым. Боль не ушла — она стала частью. Чуть ниже, на уровне сердца, что-то тяжёлое и тёплое словно отстегнулось и поплыло к нему. Арина почувствовала, как через серебряную нить между ними проходит волна — густая, как мёд. Это и было «делюсь». Ей стало щемяще хорошо и одновременно — непросто. Он заговорил ей в губы:

— Я здесь. Я держу.

Она кивнула, не отрывая взгляда. Она держалась не за него — за своё «да». Но его присутствие было опорой.

Ритм стал глубже. Камень загудел сильнее — не громче, а насыщеннее. Вода вокруг них пошла кругом — маленьким, управляемым водоворотом, который не валил, а сводил всё воедино. Лёгкие у Арины снова отозвались — на этот раз не болью, а знанием: как дышать водой, не задумываясь. Шея у него слегка согрелась под её губами — она поцеловала туда, и он коротко застонал. Не от боли — от перемены.

— Если «стоп», — услышала она его снова.

— Не «стоп», — ответила. — «Ещё».

Они двигались вместе. Он держал силу, как обещал. Она вела, когда нужно было чуть медленнее, чуть выше, чуть глубже. Руки у неё были на его спине, потом — на его лице, потом — на его груди. Она слышала Камень, слышала воду, слышала его, и — себя. Это было редкое состояние — когда не теряешься ни в нём, ни в себе.