Книга Дом трех сердец, страница 5 – Ольга ХЕ

Я стала их негласным лидером. Не потому, что я этого хотела, а потому, что больше было некому. В первые часы, когда мы перебрались из моей каюты в этот зал, объединившись с горсткой других выживших, я увидела в их глазах лишь парализующий ужас. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто сидел, уставившись в стену. Я поняла, что если не взять всё в свои руки, мы погибнем. Не от рук пиратов, а от собственной паники и бездействия.

Так родилась «Крепость». Так её прозвал Лео, тот самый парень, которого я спасла в коридоре. Наш сектор — три примыкающие к лаунжу каюты экипажа и сам зал — стал нашим маленьким островком сопротивления. Мы забаррикадировали все входы мебелью и сорванными со стен панелями. Единственный путь наружу — через вентиляционную шахту, решётку которой я вскрыла своим мультитулом.

Моё утро началось не с кофе, а с инвентаризации. Я стояла перед нашим «складом» — открытым мини-баром в углу зала. На полках, где раньше теснились бутылочки с дорогим алкоголем и экзотическими соками, теперь лежали наши скудные запасы. Несколько упаковок протеиновых батончиков из аварийных наборов, десяток пакетиков с орехами и, самое ценное, около двадцати литров бутилированной воды.

— Доброе утро, — Лео подошёл ко мне, потирая заспанные глаза. За эти три дня он из испуганного мальчика превратился в моего тень-адъютанта. Страх всё ещё жил в его глазах, но теперь в нём появилось что-то ещё — решимость. Он взял на себя роль моего помощника, и это давало ему цель.

— Утро не бывает добрым, пока мы здесь, — ответила я, не отрываясь от подсчётов. Нас было четырнадцать человек. По одному батончику и стакану воды на человека в день. При таком рационе мы протянем ещё неделю, может, чуть больше. — Сегодня выдаём по половине батончика и по сто миллилитров воды.

— Половине? — он нахмурился. — Алина, люди и так едва держатся. Вчера этот… Марк, уже пытался бунт поднять.

Марк. Мужчина лет пятидесяти, с брюшком и вечно недовольным лицом, считавший, что его статус «пассажира первого класса» должен давать ему привилегии даже здесь.

— Марк может считать что угодно. Моя задача — чтобы мы все дожили до прибытия спасателей, а не наелись до отвала сегодня. Спасатели могут прилететь завтра, а могут через две недели. Мы готовимся к худшему.

Я отсчитала семь батончиков и протянула их Лео.

— Разломи и раздай. Воду буду наливать сама. И следи за Марком. Если снова начнёт возмущаться, приведи его ко мне.

Он кивнул и пошёл выполнять приказ. Я же взяла мерный стаканчик из аптечки и приготовилась к самой неприятной части дня. Люди подходили ко мне по одному, протягивая пустые бутылки, кружки, сложенные вдвое листы бумаги. Я наливала каждому его жалкую порцию, глядя им в глаза. В их взглядах была мольба, обида, иногда — плохо скрываемая ненависть. Я была их тюремщиком, их единственной надеждой и объектом их фрустрации одновременно. Мне приходилось быть жёсткой, почти жестокой, подавляя в себе любое сочувствие. Стоило мне дать слабину, уступить плачущему ребёнку или умоляющей старушке лишний глоток, и вся наша хрупкая дисциплина рухнула бы. Отец учил меня: «Командир не может позволить себе роскошь быть добрым. Он должен быть справедливым».

Следующим пунктом был наш импровизированный лазарет, который мы устроили в одной из кают. Кира, девушка Лео, нашла в себе силы и стала моей незаменимой помощницей. У неё не было медицинского образования, но она обладала редким даром — умением успокаивать людей одним своим присутствием.