Книга Дом трех сердец, страница 8 – Ольга ХЕ

Я проверила свой аварийный маячок. Индикатор заряда едва светился. Я включила его на одну секунду, отправляя в пустоту короткий, кодированный сигнал бедствия на частоте, известной только флоту Федерации. А затем снова выключила, экономя энергию.

Бесконечная, холодная пустота. Слышит ли меня кто-нибудь там?

Я не знала. Но я знала одно. Завтра будет четвёртый день. И я встречу его на ногах.

Мостик лёгкого крейсера Федерации «Громов». Сектор Гамма-9.

Капитан Илья Руднев ненавидел патрулирование в секторе Гамма-9. Это был задний двор галактики, безжизненное пространство, где единственным событием за стандартный цикл могло стать прохождение заблудившегося грузовика. Тишина на мостике была густой, почти сонной. Сквозь панорамный экран на них смотрела всё та же чёрная пустота, усыпанная холодными, равнодушными звёздами. Илья отхлебнул из кружки остывший, горький кофе и поморщился. Он скучал по нормальному кофе не меньше, чем его сестра.

Он снова открыл на личном планшете её последнее сообщение: «Всё отлично. Навигаторы слишком слащавые. Скучаю по нормальному кофе и тиру». Он улыбнулся. Это была вся Алинка — прямолинейная, ироничная, всегда немного не на своём месте в гражданском мире. Он представил её, скучающую среди роскоши «Пилигрима», и почувствовал укол вины. Может, этот отпуск и правда был ошибкой. Ей было бы комфортнее на его мостике, чем в том плавучем санатории.

— Капитан, — голос старшего акустика, лейтенанта Соколова, вырвал его из мыслей. — Засёк кое-что. Очень слабое.

Илья выпрямился. Любое «кое-что» в этом секторе было событием.

— Что именно? Астероидный поток? Магнитная аномалия?

— Не могу сказать, сэр. Похоже на сигнал, но… он искажён и почти утонул в фоновом шуме. Едва различимый, повторяющийся паттерн. Нестандартная частота.

Илья подошёл к консоли акустика. На экране зелёной рябью дрожала осциллограмма. Среди хаотичных пиков фонового излучения действительно пробивался едва заметный, ритмичный всплеск. Три коротких импульса, пауза, один длинный. Снова и снова.

— Увеличь. Попробуй отфильтровать шум, — приказал Илья, вглядываясь в экран.

Соколов несколько минут колдовал над консолью, его пальцы летали над сенсорной панелью. Рябь на экране стала чище, и паттерн проступил отчётливее.

— Не похоже ни на один известный сигнал бедствия Федерации или коммерческих линий, капитан. Может, мусор? Сбой в работе какого-нибудь старого зонда?

Илья молчал. Он смотрел на эти три коротких и один длинный импульс, и по его спине медленно пополз ледяной холод. Этот код он знал. Он знал его с тех пор, как ему исполнилось десять. Это был их детский шифр, который они с братьями и Алиной придумали для своих игр в шпионов. Три коротких — «А», длинный — «Р». Алина Руднева. Её личный позывной. Маячок, который он сам ей подсунул перед отлётом.

— Откуда он? — голос Ильи стал глухим и чужим.

— Пеленг очень неточный, сэр. Источник где-то в «туманности Шёпота», квадрат семь-альфа. Но сигнал слишком слабый. Если бы это был стандартный маяк, мы бы его услышали за миллионы километров. Этот… этот едва пробивается. Он либо очень маломощный, либо его что-то глушит.

«Пилигрим». Его маршрут пролегал как раз через «туманность Шёпота».

— Связь! — рявкнул Илья, и сонный мостик мгновенно преобразился. — Вызвать штаб сектора! Объявить тревогу! У меня есть основания полагать, что круизный лайнер «Звёздный Пилигрим» захвачен!