Книга Дом трех сердец, страница 87 – Ольга ХЕ

И в тот момент, когда я думала, что от меня не осталось ничего, кроме боли и крика, я почувствовала это. Невероятное, ни с чем не сравнимое ощущение освобождения. Словно мир сдвинулся со своей оси.

И наступила тишина.

Оглушительная. Абсолютная. Секунда, которая длилась вечность. Мир замер. Время остановилось. В этой тишине был только один вопрос, безмолвный и ужасающий.

Сайяр двинулся с плавной скоростью хирурга. Его руки погрузились в тёплую, потемневшую воду. Мгновение. И он поднял на руки… нечто. Маленькое, мокрое, скользкое, совершенно нереальное.

Тишина продолжалась.

А потом воздух пронзил крик.

Это был не плач младенца из старых фильмов. Это был тонкий, требовательный, яростный протест. Крик, полный жизни, полный возмущения против этого холодного, яркого мира. Он пронзил тишину, как разряд молнии, и всё снова пришло в движение.

— Это девочка, — голос Инары прозвучал из голограммы, и в нём слышались слёзы. — У вас девочка, Алина.

Сайяр, действуя с отработанной точностью, перерезал пуповину. А потом он обернул её в тёплую пелёнку и протянул мне.

Я держала её.

Мир схлопнулся. Не было больше ни бассейна, ни боли, ни усталости. Не было моих мужчин, стоящих на коленях у бортика. Был только этот крошечный, тёплый комочек на моей груди. Маленькое, сморщенное личико, мокрые тёмные волосы, прилипшие ко лбу, крошечные пальчики, сжатые в кулачки. Она пахла водой, озоном и новой жизнью.

— Амина, — прошептала я, и это имя, которое мы когда-то обсуждали с Рауфом, показалось единственно верным. Моя Амина. Моя «верная», моя «надёжная».

Она перестала кричать и приоткрыла глаза. Они были тёмными, бездонными, как космос, который спроектировал для неё Рауф. Она смотрела на меня. И я смотрела на неё.

А потом я заплакала. Беззвучно, без всхлипов. Просто слёзы текли по моему лицу, смешиваясь с водой. Я посмотрела на своих мужчин. Каэль, мой несгибаемый воин, стоял, и по его лицу текли слёзы, которые он даже не пытался вытереть. Рауф, мой спокойный архитектор, опустил голову, и его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Сайяр, мой сдержанный целитель, улыбался так, как я никогда не видела, — открыто, беззащитно, совершенно счастливо.

И тогда я засмеялась. Сквозь слёзы. От абсурдности этого счастья, от невероятности момента.

Я была совершенно пуста и безгранично полна одновременно. Моё тело было опустошено, выжато до последней капли. Но моя душа, моё сердце были переполнены до краёв. Я отдала всё. И получила всё.

Шторм закончился. И в его тихом, сияющем центре была новая жизнь.

Наша.

Меня перенесли из воды в мир мягких, тёплых тканей. Сайяр и Рауф действовали с той же безмолвной слаженностью, что и во время родов. Я оказалась в удобной медицинской кровати, которая не ощущалась медицинской. Амина, завёрнутая в тёплую пелёнку, лежала у меня на груди.

Это был первый контакт кожа-к-коже. И это было самое оглушительное откровение в моей жизни. Я, солдат, чья кожа привыкла к грубой ткани формы и холоду брони, вдруг ощутила это. Невесомую тяжесть её тельца. Тепло, проникающее в меня до самого сердца. Её запах — смесь молока, озона и чего-то совершенно нового, уникального, её собственного. Я опустила голову и коснулась щекой её влажных, тёмных волос. Моя вселенная, когда-то размером с галактику, сжалась до этого крошечного, тёплого существа.