Книга Хочу тебя себе, страница 16 – Маша Малиновская

— Ты не имешь права! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

— Права? — он делает ещё шаг. Теперь его лицо так близко, что я чувствую запах свежего лимона и чего-то терпкого. — Ты правда думаешь, что тут есть место для разговоров о правах? Забудь о них.

Мое дыхание срывается. Сердце стучит так громко, что я слышу его в ушах. Я должна что-то сказать, но слова не приходят на ум.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто он видит всё, что я так старательно пытаюсь спрятать.

— Тебе страшно, — говорит он, и это не вопрос. Это утверждение.

Я молчу.

— Хорошо, — добавляет он. Его голос становится тише, почти шепотом, но от этого он звучит только угрожающе. — Страх делает тебя.… настоящей. Это то, чего так многим сейчас не хватает.

Мое дыхание сбивается. Я делаю шаг в сторону, пытаясь увеличить дистанцию, но он внезапно хватает меня за волосы. Не больно, не дёргает резко, но меня это пугает до чёртиков.

Длинные пальцы скользят мне в волосы под затылок и мягко, почти нежно сжимают. Но я понимаю, что нежность эта напускная, ненастоящая.

— Ты останешься здесь. — Он заставляет меня посмотреть ему в глаза, и у меня от страха подгибаются колени. По всему телу пробегают электрические разряды, кожа будто нагревается.

Его слова звучат как приговор.

Я резко выдыхаю и чувствую, что начинаю дрожать. Вцепляюсь в его руку, которой он держит меня за волосы, но даже не пытаюсь отбиваться. Понимаю, что будет только хуже.

Кажется, у этого парня нет рамок. Нет ни границ, ни берегов.

Чудовище, готовое на всё. Всё, что пожелает.

— Зачем? — шепчу я, не в силах понять, чего он добивается. И зачем. Почему именно я?

Он долго смотрит на меня, слишком долго. Я чувствую, как его большой палец чуть скользит по моему затылку. А потом произносит:

— Потому что мне интересно.

И от этих слов внутри все леденеет.

Ему интересно. Просто, мать его интересно.

Да он маньяк. Самый настоящий…

Он отпускает мои волосы, опуская руку, и я тут же пячусь к стене, пока не упираюсь в нее спиной.

Воздух ощущается плотным, тяжёлым. Мне кажется, я слышу только свое дыхание — сбивчивое, прерывистое, будто и оно мне не принадлежит. Я не могу отвести взгляд от его лица — слишком спокойного, слишком холодного.

Обхватываю себя руками, как будто это может защитить. Слова срываются с губ, дрожащие, почти беззвучные:

— Зачем тебе это? Зачем я тебе?

Касьянов как будто изучает меня взглядом, словно я диковинная вещица, безразличным и при этом пугающим до дрожи. Его голос звучит спокойно, размеренно, будто он говорит о чём-то абсолютно обыденном:

— Я давно хотел завести домашнюю зверушку. Ты подходишь. Забавная и пугливая, а ещё тебя можно трахать.

Эти слова бьют по мне, как порыв холодного ветра. Меня бросает в жар, дыхание сбивается. Внутри поднимается волна страха и злости. Я не понимаю, как он может говорить это всё мне серьёзно.

Люди ведь не игрушки.

Но в его глазах нет ни намёка на улыбку, ни капли шутки или хотя бы иронии. Только холод.

— Это… это ненормально, — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Горло сжимается, но я заставляю себя говорить. — Меня будут искать! Ты не можешь просто так.… вот так…

Я чувствую себя жалкой, но должна что-то сказать, найти какую-нибудь опору.

— Здесь тебя никто не найдёт, — отвечает он с ленивой уверенностью. — Если я не захочу.