Книга Хочу тебя себе, страница 20 – Маша Малиновская

— Как ты, Игнат? — спрашивает он, пристально глядя. Его глаза, тёмные и холодные, никогда не выражают ничего лишнего. Волк всегда был мастером сохранять лицо.

— Как видишь, жив, — отвечаю я, и он коротко улыбается.

В комнату входит официант подносом. Бутылка виски, три стакана и закуски, расставленные так аккуратно, словно кто-то действительно считает, что кому-то здесь до этого есть дело.

Отец делает вид, что не замечает меня, пока наливает виски в стаканы.

— Земля у побережья — перспективный актив, — говорит он наконец, когда стекло ударяется со звоном, а потом он делает глоток. — Если всё пойдёт, как задумано, к лету там будет сеть отелей.

Демид качает головой.

— Не уверен, что так просто удастся это провернуть, Белый. Там муниципальные земли, наверняка придётся возиться с бумагами. Слишком много людей, которых придётся "переубедить".

— "Переубедить" — это проще простого, — ухмыляется отец, откидываясь в кресле. — Главное — правильно выбрать аргументы.

Я молча смотрю на него. Ему всегда было плевать на границы дозволенного. У него не было никаких "если", только "нужно" и "будет сделано". Именно это в нём бесит больше всего. Его абсолютная уверенность в том, что мир вращается вокруг его воли.

— Деньги? Или другие методы? — Демид опирается локтями на колени, глядя на Белого.

— Всё зависит от обстоятельств, — отвечает отец, как будто говорит о погоде.

Я молчу. Всё это мне до чёрта неинтересно.

— Игнат, — отец наконец переводит взгляд на меня. — Тебе пора включаться. Такие дела не делают сами себя. Прокатишься с Демидом за Анапу? Если всех всё устроит, тему будем начинать качать.

— У меня свои дела, — отрезаю я, даже не поворачиваясь к нему.

Отец хмыкает, но больше ничего не говорит. Демид переводит взгляд с него на меня, но тоже молчит. В комнате снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихим стуком стакана, когда отец ставит его на стол.

* * *

Музыка пробивает стены низкими басами, а свет заливает пространство всполохами красного и синего. Люди двигаются под ритм, как единое целое, но из VIP-зоны всё это выглядит иначе. Здесь, за массивными стёклами и в мягких креслах, шум приглушён, а пространство кажется отрезанным от остального мира.

Демид сидит напротив меня, налив себе виски. Я молча верчу стакан в руках, наблюдая за танцполом внизу. Люди — одно движение, один ритм. Каждый из них думает, что он уникален, но по факту — все одинаковы. Они нужны лишь как фон. Чтобы заполнить пустоту. Чтобы клуб дышал.

— Нихерово у тебя тут, — говорит Демид, оглядываясь. — Вижу, не скучаешь.

— Не жалуюсь, — бросаю я, все ещё глядя вниз.

— Ты же понимаешь, что это временно, — Демид ставит стакан на стол. — Всё, что ты делаешь здесь — так, игры. Настоящие дела там, с Белым.

Я напрягаюсь, но виду не подаю. Только слегка сжимаю стакан в руке.

— Ты серьёзно? — спрашиваю я. — Думаешь, меня это интересует?

— Думаю, ты и без меня это прекрасно понимаешь, — спокойно отвечает он. — Рано или поздно место отца занять все же придётся. Ты это знаешь. Знаешь, Игнат, я вижу. Ты не хочешь этого признавать, но ты похож на Белого больше, чем думаешь.

Я резко ставлю стакан на стол, встаю и подхожу к стеклянной стене, глядя на клуб внизу. Удары басов совпадают с пульсом в висках. Слова Демида цепляют, но не так, как он, наверное, рассчитывает.