Книга Хочу тебя себе, страница 72 – Маша Малиновская

Телефон разрывается в кармане. Я знаю, кто это. Конечно, он. Я резко нажимаю на кнопку ответа и подношу к уху, не сбавляя газ.

— Сынок, — голос отца звучит спокойно, даже лениво, как будто он не загнал меня сейчас в этот сраный бешеный бег.

— Что тебе надо?! — рявкаю, стиснув зубы.

— Всего лишь напомнить тебе, что пора повзрослеть. Ты всё ещё сопротивляешься неизбежному, а это, сам понимаешь, ведёт к последствиям. — Он делает паузу, и я слышу в трубке звук льда, падающего в стакан. Он пьёт. Развлекается. Мразь. А я здесь, едва не переворачиваю машину на повороте.

— Иди к черту! — шиплю, вдавливая педаль в пол.

— Ну-ну, не горячись. Я знаю про твой маленький секрет, Игнат, — усмехается он.

Всё внутри застывает. Он знает. Конечно, знает, раз провернул эту херню.

Я чувствую, как ледяной страх проходит по позвоночнику. Кулаки сжимаются так, что пальцы белеют.

— Ты ее не достанешь, — голос мой звучит низко, сдавленно, почти рычанием. — Не смей.

— Пока не собираюсь, — медленно тянет он. — Но всему своё время. Ты же понимаешь, как важно, чтобы ты слушался отца. А я не люблю, когда мои дети идут против меня.

Я чувствую, как пальцы впиваются в руль, кожа на костяшках натягивается до боли. Он давит на меня. Он играет. Вытягивает эмоции, заставляя меня метаться.

— Что ты сделал? — говорю глухо. Тишина в трубке затягивается, и я понимаю, что ответ мне не понравится.

— Всего лишь маленький намек, чтобы ты понял, кто здесь принимает решения. Я дал тебе возможность выбрать, но, кажется, ты сам захотел, чтобы тебя наказали.

Мерзкий холод поднимается по позвоночнику, я не знаю, что он сделал, пока не знаю, но знаю, что это что-то ужасное.

И тут я выворачиваю из-за поворота, едва не занося машину.

И вижу.

Зарево.

Красный, оранжевый, языки пламени рвутся ввысь, лижут чёрное небо, охватывая здание целиком. Клуб.

Отец. Ты, сука.…

Я давлю на газ, машина влетает в переулок, шины визжат по асфальту. Меня кидает в повороте, но я не торможу. Внутри всё стягивается в тугой ком. Паника давит в грудь, заливает разум.

Клуб охвачен огнём.

И внутри ВАРЯ.

— ВАРЯ! — мой собственный голос рвёт горло, разрывает воздух, заглушает даже гул сирен, которые уже приближаются к месту пожара.

Я торможу так резко, что машину разворачивает боком. Вылетаю наружу, жар дышит в лицо. Горячий воздух давит на грудь, но мне плевать.

Она там. Она там!

И если она… если она погибла…. я лично отправлю отца в ад.

Я вылетаю из машины, едва не выломав дверь. Меня будто выбрасывает наружу. Ноги сами несут вперёд, но кажется, что я двигаюсь слишком медленно. Всё вокруг становится размытым, бессмысленным — только пламя впереди, раскрашивающее небо в алые тона, только гулкие удары сердца, разрывающие грудную клетку.

Горит мой клуб.

Варя там.

— ВАРЯ! — голос срывается в хрип, но мне плевать. Должна ответить. Должна.

Ее нет в толпе. Я ведь запер её в кабинете. Я сам, блядь, запер ее в этом долбанном кабинете!

Пожарные мелькают перед глазами, их фигуры двоятся от жара и слёз, подступающих к глазам от дыма. Кто-то хватает меня за плечо, рявкает:

— Назад, туда нельзя!

— Пошёл нахер! — ору я и с силой отталкиваю его. Меня хватают еще двое, но я рвусь вперёд, как одержимый. Тело работает на чистом адреналине.

— Парень, ты же погибнешь! — кричит кто-то в спину, но их голоса для меня уже не существуют.