Книга Большой игрок 1, страница 46 – Эрли Моури

— Родной, ты вообще что-нибудь понимаешь в распродажах? Делается это так… — я шагнул к прилавку. — Сколько стоит этот халат? — мой палец потянулся к синему со скромной вышивкой.

— Этот четыре рубля восемьдесят копеек, господин Рублев, — опережая Картузова, отозвалась Дарья Торхина. — Халат очень хороший, Самарской фабрики. Шерстяной! Их хорошо покупали в прошлом году.

— Отлично. Значит, сейчас же меняете на него цену с четыре восемьдесят на девять шестьдесят, и в понедельник делаете сидку в пятьдесят процентов, — подсказал я.

— Как это? Как это⁈ — опешил Картузов.

— Вот так это! Цену на все радикально подняли, а потом сделали приемлемую для нас скидку. Ты, Даша, сегодня же займись ценниками, если они у вас есть. Если нет — нарисовать! Ты, Веня, проверь ее работу. Счеты вам в помощь! Не ошибитесь! Все, я поехал. Если какие-то вопросы, шли мне посыльного или приезжай сам. Вечером буду дома, — сказав это, я решительно направился к двери, чувствуя при этом все больше распиравшую меня энергию и жажду бурной деятельности.

Мне даже подумалось, что в прежней жизни мне не хватало именно такого: большого, настоящего дела, такого, чтобы от азарта закипала кровь. Не хватало серьезной цели, к которой можно идти, сполна напрягая силы, волю и извилины мозга. И, черт возьми, хорошо, что этот прощелыга Весериус выдернул меня сюда и поставил такие условия, в которых я обязан шевелиться. Я вам скажу просто: «Богатей», вернее модный дом «АпПельсин» — это гораздо круче и интереснее, чем какой-то Яндекс.Директ вместе с Google Ads и со всякими автосервисами, которым я посвятил кусочек прошлой жизни. Да, все мои благие начинания очень легко может оборвать дуэль с бароном Карпиным — ее я держал в голове где-то на заднем плане. Но, что поделаешь: это вызов, серьезный вызов. И с Карпиным я тоже как-то решу вопрос в свою пользу.

Я вышел на улицу, оглядел фасад нашего торгового дома с косой, нелепой вывеской «Богатей» и табличкой «Савойская 43», вздохнул полной грудью. Скоро здесь все будет по-новому. Подумал, что сейчас было бы уместно навестить его сиятельство графа Старовойтова. Насколько мне подсказывала память, Александр Петрович слыл хорошим человеком и практически бескорыстно покровительствовал отцу. Дурак прежний Саша Рублев, что оборвал с ним связь. Стоит поехать, покаяться, может, заручиться поддержкой в каких-то сложных вопросах. Высокие связи в моем деле будут очень важны.

В повозке Тимофея не было. Наверное, он последовал моей подсказке и заглянул в трактир. Что ж, подожду. Я простоял несколько минут, глядя как лошади в его повозке вертят хвостами, отгоняя весенних мух. Затем решил поторопить Сбруева. Дождался, когда по улице проедет груженая мешками телега и черный дилижанс с четверкой лошадей, и перешел Савойскую.

Когда я вошел в трактир, то услышал визгливый голосок:

— … жмешь, паскуда! Ты грязью меня уделал прошлый раз на своей телеге!

— В морду ему, если по-хорошему не понимает! — поддержал кто-то.

Еще через пару шагов я увидел Сбруева. Он стоял в углу с красной физиономией и, видимо для острастки, держал навесу тяжеленький табурет. На извозчика наседали трое парней чуть старше меня и рослый, худощавый мужик в бордовой безрукавке.

— Посуду только не бейте! — раздался жалобный голос трактирщика, вцепившегося в прилавок.