Книга Большой игрок 1, страница 51 – Эрли Моури

— Ну, чего, глядишь по сторонам? Идешь, Александр Васильевич? — поторопил меня Сбруев.

— Да, идем. Только знаешь, давно я в храм не заглядывал. Сам понимаешь, Самгина сильно повлияла мне на голову, а сейчас, как освободился от нее, весь мир кажется другим. Если в храме буду делать что-то не так, ты там подскажи, как надо, — попросил я его.

— А что там можно не так? — не понимая, хмыкнул извозчик.

Мы поднялись по ступеням, прошли между гранитных колонн к порталу. Высоченные створки дверей были наполовину приоткрыты, и из зала тянуло ароматными курениями. Однако в легком дыме не чувствовалось запаха ладана. Запах больше походил на тот, который исходит от индийских ароматический палочек: что-то вроде смеси пачули, лаванды и сандала.

Мы вошли. Народу здесь собралось немного. Примерно человек двадцать стояло перед статуей, как я догадался, Девы Марии — она возвышалась метров на пять над белым пьедесталом в дальнем конце тускло освещенного зала. Кто-то стоял у треноги с осветительной чашей, что-то бросая в огонь; несколько женщин собрались справа у стены, покрытой бледным фресками, и слушали негромкий голос дамы, одетой на мой взгляд странно. Ее наряд походил на те, которые я видел на античных статуях или на картинках в учебнике истории. Позже я понял, что службу в храме Девы Марии ведут жрицы, и мужчин сюда допускают только для молитв.

Посещение храма мало что прояснило для меня. Набежало лишь больше вопросов, однако задавать их извозчику я не решился. Рассудил, что в этом мире меня ждет еще много странностей, и не стоит пытаться их раскрыть одним махом.

Домой я попал лишь под вечер.

Вышло так, что мы, выйдя после обеда из трапезной, натолкнулись на давнего богатого клиента Сбруева. Тому требовалось съездить в Обнинский, затем с документами куда-то на дальний край Москвы. Деньги тот мужичок платил немалые, и Тимофей Игнатьевич, поймав мое одобрение, согласился. Я же не возражал по причине, что мне спешить было особо некуда, а прокатиться по незнакомой столице, послушать треп извозчика и богатого мужичка, воссевшего со мной рядом, показалось мне полезным. Мужичка звали Прохор Гаврилович Сибирский. Работал он в торговых палатах, и знакомство с ним мне совсем бы не повредило. Пока мы катались по его делам, опухоль с моего подбитого глаза почти сошла — мазь, купленная в лавке снадобий, работала на удивление хорошо. Я прямо-таки чувствовал целебные процессы, происходящие в воспаленных тканях ниже века. И, несмотря на многие недостатки, условную отсталость, этот мир мне нравился все больше.

После того, как мы расстались с господином Сибирским, и Сбруев обогатился на 3 рубля, Машка и Тарас понесли повозку по Лубяной к Боровицкой. Там со слов извозчика водилось самое большое изобилие одежных лавок: больших и малых, новых и древних, как сама Москва. Гуляя по ним, я насмотрелся вдоволь, поговорил с некоторыми продавщицами, часто пуская в ход мужское обаяние. Позаписывал много полезного в блокнот, купленный в торговых рядах. Записал в том числе адреса двух торговых дев, которые приглянулись не только внешним видом, но и подходом к клиентам. Быть может, Картузов не в полной мере выполнит мои распоряжения — так у меня тоже есть свои наработки.

В общем, домой Тимофей Игнатьевич доставил меня к вечеру, когда начало смеркаться, и майский воздух стал холодным.