Книга Большой игрок 1, страница 75 – Эрли Моури

Мучаясь этой проблемкой, я вышел из конторы и сел в повозку.

— Что-то случилось, барин? — полюбопытствовал Сбруев.

— Да так, мысли… Мысли о том, как всех наеб*ть! — я рассмеялся.

— О, Александр Васильевич, это опасные мысли, — хмыкнул извозчик.

— Шучу. Но думаю, как по легкому срубить побольше деньжат. Да так чтобы по-честному или почти по-честному. Надо мне, Тимофей Ильич! Для большого дела надо! Ладно, трогай к дому Старовойтова. Может, свезет, и застану его. Если нет — договрюсь на завтра, — сунув под спину затертую подушку, я снова достал блокнот и карандаш.

Графа на месте не оказалось, но камердинер сообщил, будто его сиятельство Старовойтов Александр Петрович должен подъехать к обеду. У нас имелось почти два часа, и я решил прокатиться по Лужкам — району богатому, соседствующему с нашим и выходящему на берег Василькового моря. Рукотворное море Москвы мне тоже очень хотелось посмотреть. Быть может, этот час мне следовало потратить более плодотворно, но я попросил Сбруева ехать по самым примечательным улицам, да так, чтобы в итоге мы оказались на набережной. Извозчик несколько удивился моему желанию, но я легко пояснил его, мол, желаю видеть красивые фасады, может, что-то решусь перенять под оформление нашего торгового дома.

На деле перенять что-то в Лужках под «АпПельсин» было свершено нечего. Лавок здесь почти не водилось. Справа и слева виделись лишь богатые особняки в два — три этажа, со статными колоннами, фонтанами и статуями. За коваными оградами зеленели садики, облагороженные руками умелых садовников. Извлекая из прогулки больше пользы, я запустил Дергунчика. Трясло меня едва заметно, так, что Тимофей, оглянувшись, и не распознал бы подергивания моих мышц. Насчет эффективности хитрой техники магистра рассуждать я пока не брался, но имелось ощущение, что толк от нее есть. Я судил по усталости, которая накатывалась. А потом, когда я прекращал процедуру, довольно быстро отступала, словно в моем теле кто-то менял несуществующую батарейку.

— Туда давайте, Тимофей Ильич! — распорядился я, когда впереди справа показалась водная гладь. — Вот где площадка возле арки.

Повозка, подпрыгнув на выбоине, свернула к арке, и там Сбруев нашел место своему транспорту рядом с двумя фаэтонами, сверкавшими начищенной бронзой. Я спрыгнул на брусчатку и пошел к набережной.

Выглядела она вполне солидно и немного напоминала питерскую. Ту питерскую, что осталась в моем родном мире. Быть может, такая ассоциация приходила из-за обрамления полированным гранитом. Слева тянулась невысокая колоннада, справа раскинулся парк с мощеными дорожками, клумбами, беседками. Там прогуливались кавалеры и дамы, некоторые под ажурными зонтиками, словно майское солнце могло как-то испортить белизну их кожи.

Однако меня интересовали не дамы, а великолепный вид, раскрывшийся прямо передо мной. Васильковое море на самом деле потрясало. Другого берега я не смог различить — в самом деле широченный морской простор. Где-то вдали виделось несколько островов, и дальше снова бескрайняя синевато-серая гладь, едва подернутая волной. Чайки суетились недалеко от берега, правее виднелось несколько баркасов, яхта и крупный парусник. С востока приближался вроде как колесный пароход.

Ни хрена же себе! Как это можно такой огромный водоем создать вручную! В моей голове такое деяние никаким боком не укладывалось! Это просто невозможно, даже если вся империя соберется с лопатами на столь титанический труд! Да, Весериус говорил, что тут крепко поработали маги, какие-то ранполи. И перемещали куда-то грунт, в место, где ныне какие-то Ильины горы. Но как они все это перемещали? На телегах или ведрами носили? Вид этого чуда рвал все мои шаблоны и пошатывал основы здравого смысла. С другой стороны, что я знал об этом мире? Быть может, здесь вокруг Москвы совсем иной ландшафт; другое течение рек, другое расположение естественных водоемов.