Онлайн книга «Формула влечения»
|
Пытаюсь что-то ответить. Но голос надламывается. И только тогда понимаю, что по лицу уже текут слёзы. Градом льются. Я могу выдержать все, оказывает. И стыд, и вину и даже жестокость — наука вообще жестока, и даже болеющие люди не заставят меня дрогнуть. В науке нет места чувствам. Но Данияр... Наши поцелуи, его забота, наша оголяющая душу близость. Он дарит ей украшения. Чтобы... заслужить прощение? Мама вскакивает со своего места и буквально бежит к сцене: — Достаточно! Вы, жестокая женщина, не видите, до чего довели мою девочку! Мир застилают слезы, напряжение достигает максимума, силы покидают, и я реву навзрыд. Глава 47 Теперь точно провал. Но я позже подумаю чего он будет нам стоить. — Без комментариев, — говорю в одну из ближайших камер. — Интервью о витаминах, к которому я готовилась, закончено. Ну а слезы... что слезы? Вы слез не видели? У всех бывает! Сабира окликает. Зрители просят продолжить. Плевать. К черту их всех, у меня в груди кровоточащая рана. Я живой человек, а не тема для хайпа! Мы с мамой спешим за кулисы. — Сколько раз с Игорем было то же самое! — причитает она, разнервничавшись. Мы спускаемся по лестнице, ступенька за ступенькой, выход все ближе. — Разные конференции, разные зрители, итог один. Столько надежд, а потом апатия ко всему. Как я была против олимпиад, на которые он тебя таскал. Как ненавидела все эти лживые лица! — Мам... — окликаю я. — Я так боялась, что они и тебе жизнь испортят! — Мам... — шепчу жалобно. Не помню, как мы добрали до парковки, где я оставила машину. Ноги привели автоматически. Лишь забравшись в салон, медленно выдыхаю, и начинаю с главного. Она рядом. И она знает. И сейчас именно это имеет значение: — Мам, прости меня, пожалуйста. Если это вообще возможно... — Перестань нагнетать, торопыжка. — Она грустно улыбается, а потом притягивает к себе, и я снова плачу, пока она поглаживает по голове, баюкает, словно маленькую. Словно не я наворотила дел, а кто-то другой. — Я так боялась, что они все тебя сломают, что в какой-то день, после череды разочарований, из твоих глаз исчезнет блеск, который я так люблю. И который... — продолжает со вздохом, — когда-то так любила у Игоря. Мне хотелось, чтобы ты была беззаботной девочкой. Простой и счастливой. И чтобы ни одна сволочь не посмела обломать твои крылья. — Мама... мне очень-очень жаль! Что ты узнала так, я должна была рассказать раньше, я пыталась, но... Но от одной мысли, что придется лгать в глаза маме о Данияре, внутренности болели все разом. Как я могла ей сказать, что влюбилась в него и что счастлива, когда это неправда? Она бы приглашала нас в гости снов и снова, она бы старалась ему понравиться, и он бы тоже ей лгал в глаза, как обычно хладнокровно, думая о своей чертовой науке, Аните, а может и Еве. От одной мысли об этом меня тошнило. А может, она бы раскусила меня в первую же секунду, и мне бы пришлось лгать еще отчаяннее и наглее. Или даже поссориться с ней... Я нашла миллион отговорок этого не делать. — Это моя вина, Кариш, — говорит она запросто, и я поднимаю глаза. — Нет. Не-е-ет, не правда... — Наш с Игорем развод потряс и тебя, и Маратика и Маркушу. Вы все трое потерялись, как будто заблудились в темном страшном лесу. Я... знаю это ощущение, Кариш. Тоже блуждала долго, жила словно в сне... ох, последние лет пять точно. Не понимала, кто я и что делать дальше. Но у меня всегда были вы трое — яркие маячки на черном небе, — она улыбается, и мне становится тепло. — И я всегда знала, куда мне двигаться. Зачем просыпаться утром. Благодаря вам, передо мной ни разу не вставал вопрос, правильно ли я живу свою жизнь. И ни одного дня я не чувствовала себя одинокой. |