Книга Формула влечения, страница 130 – Ольга Вечная

— Дан... — окликаю. — Дан, ну ты чего?

Трет затылок и качает головой.

— У меня нет слов.

Как я его все же выучила. Но ликования не ощущаю, как-то все... неправильно.

— Дан, ты снова обиделся, что ли? — зябко тру предплечья. — Я сказала, как думаю.

— Но почему ты так обо мне думаешь?

— В смысле?

Он оборачивается и смотрит в глаза.

— Мы три месяца живем вместе, делим постель и быт, а ты уверена на двести процентов, что меня волнуют лишь фаги и состояние какой-то там тачки. Ты была не в себе и уехала, выключила телефон. Я чуть не спятил, когда увидел, как... горько ты расплакалась из дурацкой фотки с Евой.

Горько.

— Я же тебе рассказала, ты ответил, что вы с Евой друзья, и чтобы я не совершала глупостей. Я... просто сидела тут.

— Ты не объяснила толком, что произошло.

— Вы с ней тайно встречаетесь, что тут еще нужно объяснять.

— Мы видимся иногда. Редко. У нас, черт, длинная история, нас связывает Анита и фаги.

— Фаги.

Он разводит руками, и я пожимаю губы, силясь не расплакаться.

— С них все началось. Я познакомился с Анитой в больнице и заинтересовался ее случаем. Вот и все.

— Ты не говорил, из-за чего вы расстались. Вероятно, ты до сих пор ее любишь. Я... понимаю, ты ничего мне не должен, договор был о другом, — стараюсь говорить примирительно. — И мы работали над Формулой вместе, старались, как уж умели, и я тебя ни в чем не обвиняю. В конце концов ты не виноват, что я влюбилась, а ты нет. Просто... ты даришь ей драгоценности. Очевидно, не дешевые, и это что-то да значит. У вас на двоих есть Анита, и вполне возможно... вы... пошли на соглашение ради нее и фагов. А я... — опускаю глаза. — Мне очень плохо от этого.

Он молчит некоторое время, потом присаживается на кушетку. Между прочим пыльную, но другого ничего нет, и ему как будто плевать.

— Это было бы слишком даже для меня, — произносит медленно. И после долгой паузы продолжает: — Почему мы расстались? — пожимает плечами. — А почему вы со Скворцовым расстались? Поводов под сотню, да? Я тоже могу назвать с десяток. И ты знаешь, какой я — могу зарыться в работу и не заметить проблему, хотя та под носом. Но причина всегда одна — любви нет. Не за что хвататься. И нет ее не к кому-то конкретному, а внутри. — Он касается грудной клетки. — Пусто. Не все люди способны любить, я видимо из тех, кто — не очень. Мне так говорили. Если бы ты спросила у нее, она бы ответила, что я заметил, что мы расстались, спустя полтора месяца.

— Ты ее никогда не любил?

Снова пожимает плечами.

— Но я никогда не любил и никого другого, поэтому не могу назвать эти отношения обманом. Вина — наверное, мучила, и я часто дарил ей драгоценности. Драгоценности как утешительный приз. Но не в этот раз. Она собирала коллекцию с изумрудами, когда мы расстались, ей не хватало браслета, и она его купила себе сама. Показывала. Хвасталась, наверное.

— Мне ты тоже дарил цацки, тоже извинялся таким образом?

— Тебе... я почти ничего не дарил, потому что для тебя этого было словно... не знаю, недостаточно? Не то, что ты любила. Ты влюблена в жизнь, — он поднимает глаза. — В свою семью, в друзей, работу. Цацки — это все не то. В твоем отношении это было бы как пренебрежение.

— Недешевое, — усмехаюсь.

— Бери столь денег, сколько нужно. Сколько есть. Это все неважно. Я никогда не ограничивал тебя.