Книга Формула влечения, страница 47 – Ольга Вечная

— Понимаю.

— Едва ли.

— Я тоже перестал разговаривать с отцом примерно в этом возрасте.

— Почему? — И-за вспышки любопытства я поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Закончились темы.

— Вранье, так не бывает, — даже не пытаюсь скрыть разочарование.

— Разве?

Пожимаю плечами. Если любишь человека, всегда найдется причина ему позвонить, но Данияр вновь спрашивает о моей семье, я понимаю, что наш план — самое важное, и рассказываю ему все то, что рассказала бы своему парню.

Или почти все.

Перед тем, как попрощаться, Данияр пытается вручить мне банковскую карту.

Делает это явно привычным жестом, без советов и, главное, напутствий, но в меня совершенно не вовремя вселяется бог Гордости. Или точнее, бес Гордыни, потому что только бес может в одно мгновение спутать мысли и планы!

Я отнекиваюсь, Дан хмурится, и я выскакиваю на улицу, тем самым обрывая разговор. Как та бездумная пигалица устремляюсь в ближайший магазин.

Данияр не бежит следом, что, впрочем, ожидаемо. Его машина трогается, я остаюсь победительницей.

А потом, зайдя в квартиру, жалею: раньше не замечала, насколько у нас простенько. Не думала об этом. Возможно, дело в том, что я, как и отец, много летаю в облаках, напрочь забывая о мирском. Вот только сейчас как будто приземлилась. После дома Аминова, его шикарной гостиной, новенькой мягкой мебели, простой, но при этом исключительной посуды, квартира, в котором я выросла, кажется обителью бедности.

Когда-то родители сделали отличный ремонт, мы были счастливы, я прекрасно помню, что гордилась своей комнатой. С тех пор прошло почти двадцать лет, и сейчас мне вдруг кажется, что все вокруг успели разбогатеть, кроме нашей семьи.

Мама, как обычно, на работе, и я, чтобы сделать хоть что-то, принимаюсь за уборку, а потом и готовку. Когда со школы приходит Марат, его встречают съедобные (надеюсь) запахи голубцов и пирожков с мясом.

— Эй, оставь Марку! — ругаюсь я, когда брат пытается утащить целую тарелку в свою комнату. — И вообще, что за мода есть у себя? Кухонный стол здесь для красоты?

— Сама за ним и ешь, — бросает Марат, припустив веки. Каким же противным он выглядит, когда так делает.

— Давай хотя бы сегодня сделаем вид, что ты рад меня видеть.

— Я рад тебя видеть, ты прекрасно об этом знаешь, Кариш. Не рад нравоучениям.

— Это не нравоучения, просто так будет правильно. И маме приятно.

— Радовать маму не моя задача.

Я упираю руки в бока.

— Кто по-твоему купил продукты для этого роскошества? Имей хоть каплю благодарности.

— О. Понял. — Он кладет начатый пирог обратно. Подходит к шкафу, достает мусорное ведро и выплевывает то, что начал жевать.

Ярость и бессилие, что взрываются внутри меня, едва поддаются контролю. Они проносится по коже разрядами тока, я сжимаю зубы и кулаки.

— Так лучше?

Качаю головой.

— Кстати, я уже устроился на работу и скоро не буду брать ваше.

— Марат... тебе поступать в следующем году. Какая работа?

— Нет выбора, кушать-то хочется. Да и мне уже восемнадцать.

Отряхивает руки и идет к себе.

— Марат... черт, я не это хотела сказать! — Дверь хлопает, и я опускаю руки: — Она много работает. Мне ее жаль. Почему тебе... нет?

* * *

Домой возвращаюсь раздавленной.

Данияр ведет машину, довольно равнодушно рассказывая о себе. Мы так договорились: по дороге в город говорю я, обратно — он. Нужно многое узнать друг о друге.