Книга Формула влечения, страница 44 – Ольга Вечная

Прочищаю горло, делаю несколько глотков.

— Вы действительно хотите сделать фаги воспроизводимыми? Потому что сейчас они больше... ну, лотерея.

Одному пациенту помогают, другому — нет. Надежной схемы не существует. Лечить ими системно невозможно.

— Мы уже получили серии с повторяемым эффектом.

Я не сразу нахожу, что сказать.

— Насколько повторяемым?

— Настолько, чтобы подать заявку.

— Ого.

Он вновь поднимает стакан с минералкой и, не торопясь, продолжает:

— Ковид может вернуться. — Суеверно стучит по столу и бросает мне беглую, отчего-то ужасно обаятельную улыбку. — Какой-то бедолага может сожрать суслика, верблюда, одному богу известно кого еще и принести в наш мир новый вирус. — Он снова стучит, и я понимаю, что это серьезно. — Антибиотикорезистентность (Прим автора: устойчивость бактерий к действиям антибиотика), в конце концов, растет. — Делает паузу. — Было бы разумно создать медикам альтернативу. Как считаешь, этому стоит посвятить жизнь?

* * *

Домой возвращаемся поздно вечером. Флеминг валяется на диване и игнорирует нас обоих. Я поднимаюсь к себе и долго не могу уснуть.

Думаю, думаю о загадочном Данияре и его противостоянии с Лапиным. О науке в целом. Почему-то снова о Данияре и его завораживающей улыбке.

Во сне мы с ним летим в машине сквозь звезды, и он рассказывает мне об их образовании.

А когда я просыпаюсь, обнаруживаю, что уже рассвело. Кто-то стучит на улице.

Подбираюсь к окну и обнаруживаю, что это Данияр.

Разгребает тонны выпавшего за ночь снега. Орудует огромной деревянной лопатой. Я ставлю локти на стол и улыбаюсь. Неплохо вчера посидели.

А потом он оборачивается.

Моя рука непроизвольно взлетает и машет.

Я действительно перебираю в воздухе пальцами, пока губы расплываются в улыбке.

Данияру требуется секунда, чтобы, полагаю, вспомнить, что я делаю в его доме. После чего он кивает. Разминает плечи (ох ничего себе, он же не рисуется?) и возвращается к своему физическому труду.

Я все гадала, кто эти лесные эльфы, что чистят нам дорожки? Что ж, одной интригой меньше.

Обалдеть. Я делаю фотографию, а потом вновь размышляю о том, что могу немедленно выложить ее в сеть — мне все равно никто не поверит. Аминов недавно появился на обложке крупного журнала.

Привожу себя в порядок и созваниваюсь с мамой, которой лицемерно лгу, что собираюсь на работу. Она робко уточняет, смогу ли я свозить Марка в клинику, и я не нахожу причины для отказа.

Клянусь, что обязательно ей все расскажу. Только чуть-чуть попозже, как подберу правильные слова.

На первом этаже пахнет кофе и свежестью. Солнце уже проснулось, и рисует яркие полосы на мягкой мебели и стенах. Пол на первом этаже теплый, и я улыбаюсь, ступая по нему босиком.

Данияр стоит у раковины и жадно пьет воду из стакана.

— Уморился? Доброе утро, — бросаю я.

Осушив стакан, он принимается его мыть, параллельно одарив меня вежливой улыбкой.

— Доброе, Карина. Смотрю, ты тоже ранняя пташка.

— Вообще-то не совсем, просто кое-кто меня будит.

— Кто? — Искренности вопроса в его глазах можно умилиться, что я тут же и делаю.

О-о-о нет.

Карина, прекращай ему умиляться. Козе понятно, ни к чему хорошему это не приведет! Ты здесь из-за того, что твой отец татарин, и что сама ты не идиотка, иной причины не существует. То, что среди людей науки мало красавчиков, не твоя вина. То, что он один из них — неудобное совпадение.