Книга Формула влечения, страница 41 – Ольга Вечная

— Извините, я сейчас.

Выхожу в коридор и перезваниваю Дану, он берет трубку сразу же, и я выпаливаю:

— Привет. Слушай. Тут Лапин. Надежда и Виктор, чьи фамилии я... забыла. Ждут тебя.

— Они в бешенстве?

Хмыкаю. Его голос не звучит резко, и я немного выдыхаю. Выглядываю из-за угла:

Такие спокойные. Сидят, пьют чай, Лапин тянется за очередным куском пастилы.

— Вероятно, да.

— Я сейчас приеду, минут десять.

— Ладно.

— Потерпи, хорошо?

— Да. Конечно.

— Свари им мой лучший эфиопский кофе. В верхнем ящике слева.

Пара секунд тишины.

— Умеешь?

— Соображу.

— Хорошо. Я еду.

— Не гони сильно, любовь моя, — произношу погромче.

И возвращаюсь к гостям.

Когда ворота разъезжаются, я уже разливаю по чашкам крепкий ароматный кофе. Как бы там ни было, мы гостеприимная семья.

— А вот и Данияр, — улыбаюсь, доставая из шкафа еще одну чашку.

Помилуйте, ну как ему сказать про кошку?

Может, свалить вину на Лапина? Учитывая обстоятельства, они вряд ли подружатся, подумаешь, еще одна причина для ненависти.

Вообще, наука — область, до краев наполненная эмоциями. Обыватели представляют себе ученых серьезными, выдержанными, спокойнейшими представителями человечества. Три раза ха! Мой отец не разговаривает с лучшим другом двадцать лет! Они разошлись по поводу интерпретации одного уравнения в фундаментальной теории.

Запомните мое слово: мало какой боец ММА по части агрессии, нетерпимости и жажде крови сравнится со средним ученым.

Поэтому морально я готовлюсь к любому исходу.

Хлопает дверь. Данияр снимает верхнюю одежду.

Неторопливые шаги, которым веду счет.

— Добрый день, — произносит он, заходя в гостиную. — Никита, какого черта ты здесь делаешь?

Мы все замираем.

В темных глазах скользит почти веселое любопытство, но я не обманываюсь — он бросил дела и немедленно приехал, что вряд ли входило в планы.

Стоит отметить, остальных участников сцены Данияр подчеркнуто игнорирует, словно нас не существует вовсе. Неприятное ощущение, словно ты пустое место.

— Мы заехали на завод, тебя там не оказалось. Решили, будет логично, если ты проводишь медовый месяц с красавицей-женой.

— Спасибо. — Я ощущаю косвенную вину и от того усиливающуюся робость. Бросаю в мужа неуверенный взгляд, но он вдруг протягивает руку в мою сторону.

Дальше все получается само собой: я вновь существую и семеню к Дану, и тот обнимает одной рукой.

Мы не репетировали. Но оба не в лесу родились и представляем, как бы оно было в реальности. Данияр притягивает к себе — мгновение — и мы сухо, но нежно целуемся. Его губы — твердые и теплые, а мои щеки сразу становятся горячими. Должно пройти намного больше времени, прежде чем я привыкну с ним целоваться. Прежде, чем в висках перестанет бахать.

Прячу глаза на его груди и слышу голос над головой:

— Медовый месяц начнется после окончания основных работ. Мы никуда не спешим.

— Кстати, кофе готов, — бормочу я, возвращаясь к своим чашкам. Расставляю перед гостями.

Данияр тоже берет одну, но за стол не присаживается. Вместо этого опирается на барную стойку спиной. Моя мать бы его отругала.

Лапин не притрагивается к кофе (он бы тоже получил от нее). Откидывается на спинку стула и делает несколько комплиментов ремонту.

В глазах Дана появляется пустота, которая не исчезает, когда Лапин переходит к сути: