Книга Формула влечения, страница 65 – Ольга Вечная

Улыбаемся, потому что нас снова фотографируют.

— Если ему только предстоит родиться, тачка ему понадобится не скоро, — справедливо подмечает Карина. — Не чувствую вину.

— Почему-то не сомневаюсь.

— Значит, ты считаешь награду незаслуженной, и поэтому не радуешься.

— Она не незаслуженная. Она бессмысленная.

— При этом все равно выглядишь так, словно только что спас мир от оспы.

Я даже набок голову склоняю, дабы убедиться, что расслышал правильно. Она прыскает, а потом смеется:

— Видел бы ты свое лицо!

— Я так себя веду? Не правда. Серьезно?

— Всегда. — Ее глаза продолжают сверкать, словно драгоценные камни. — Поэтому я никак не могу сопоставить в голове сноба Данияра Аминова и Дана, который не боится физического труда. И так много целуется.

— Это еще не много.

Ее глаза округляются, в первую секунду мне даже смешно.

— Так... ты любишь целоваться? — голос становится тоньше.

— Кто-то не любит? Механизм данном процесса давно известен и объяснен биологически. Ты либо пользуешься своей физиологией, либо нет.

— Ну да, ну да. — Она отворачивается и почесывает лоб. — Физиология.

— Кстати, мне всегда казалось, что ты остроумная, забавная и симпатичная. Я не считал тебя снобкой, плебейкой или еще кем-то, — бросаю камень, фигурально выражаясь.

— Симпатичная и только?

— Все же докопалась.

Она возмущенно разводит руками.

— Ты была моей студенткой, Карина, я никак тебя иначе не рассматривал, это было бы непрофессионально.

— Рассматривал: как объект лютой ненависти.

— С чего ты это вообще взяла?

— С экзаменов.

Собираюсь спросить, почему она все время попрекает меня экзаменами, но к нам вновь подходят и приходится прерваться, чтобы ответить на несколько общих вопросов.

— Видишь, все от тебя без ума, — произносит она, когда мы снова остаемся одни.

А потом меняется в лице.

— О нет. Дан... Дан...

— Что такое?

Я прослеживаю ее взгляд и вижу Игоря Мусина. Своего новоиспеченного тестя.

Карина

Данияр встает прямо передо мной.

Загораживает от отца или же... отца от меня? Неважно и разбираться нет времени. Он выставляет себя амортизатором между двумя неустойчивыми системами, что очень вовремя. Потому что мозг словно отключается. Я упираюсь расфокусированным взглядом в черную водолазку мужа, голоса вокруг сливаются в сплошной гул, при этом я отчетливо слышу:

— Твоя паника нас спалит к чертовой матери.

Голос у Данияра за годы преподавания поставлен профессионально, в этой чудесной фразе не теряется ни единого звука.

Внутри море, оно предчувствует шторм, бултыхается, не дает найти опору под ногами.

— Он не должен здесь находиться. Это не логично. Я же просчитала. Я... ошиблась, Дан.

Его глаза устремлены ко мне, и на мгновение кажется, что кроме них ничего больше не существует. Хочется оказаться под одеялом и под мужем в темноте, чтобы были лишь биологически ценные поцелуи наощупь и искусственно разогнанное ими влечение.

— Карина, как мне себя вести? — Его должно быть страшно бесит мое смятение. — Приди в себя. Я не экстрасенс, а твой отец славится противоречивым характером.

Он прав. И он не виноват, что у меня не дом, а руины. Я прижимаю руки к груди, чтобы унять море, и направляюсь к отцу.

— Я все решу, погоди...

Дан мгновенно обхватывает запястье и задерживает, я тут же вскидываю глаза и усилием воли не разрешаю себе вырываться.