Онлайн книга «Формула влечения»
|
— Что? — Мы решим, — чеканит. Сверлит взглядом, еще немного, и насквозь дыра будет. Ладно. Ла-адно! — Ты прав, будет неправдоподобно, если я пойду одна. — Аж голову кружит. Боже мой. В теории это казалось легче. Я машу папе, и веду к нему Данияра знакомиться. Море внутри уже розовое, на его дне рана открылась и кровит. Больно, когда обнимаю папочку за шею и чувствую, как он едва ощутимо сжимает меня в ответ, словно не уверен, разрешено ли ему все еще. Кто-то поднимается на сцену и берет микрофон, который издает противный скрип, мы отходим ближе к выходу, где прохладнее, но и значительно тише. Использую заминку, чтобы хоть как-то взять себя в руки. — Папа, это Данияр Аминов, может, ты о нем слы... — Разумеется, — перебивает отец. Интонации высокие, словно тот ужасно волнуется, и волнение его просачивается в меня. — Кто ж не слышал об Аминове? Все только о нем и говорят. — Надеюсь, вы преувеличиваете, — вежливо отвечает Данияр. Явно перешагивает через себя и действительно старается. Пусть и ради денег, но спасибо ему за это огромное. — Вот о вас я точно наслышан, и рад, наконец, познакомиться, — протягивает руку, папа ее неуверенно пожимает. Смотрит на Дана снизу вверх, и в этот момент в глаза бросается несвежесть его рубашки, заломы на неглаженом пиджаке, оторванная пуговица, след от мела... я растерянно гадаю, где он нашел мел, в аудиториях давно пишем маркерами. Раньше за внешним видом отца следила мама. Он же не ходит в университет вот также? Холодею от мысли, что студенты над ним потешаются. — Получается вы, ребята, поженились. Вот так сюрприз... А когда была свадьба? — судя по интонациям, его осеняет. Отец краснеет до кончиков ушей, и пока Данияр называет дату (к счастью, это делает Дан, потому что я, кажется, навсегда лишилась дара речи), папа достает мобильный. — Я не видел сообщения... — торопливо листает пальцем. — Я бы не пропустил... не мог пропустить... моя девочка, моя Кариша... Душа катится булыжником вниз, в кожу врезается миллиард игл. — Пап, мы никого не приглашали. — Ненавижу себя. — Сейчас так делают — женятся тайно, а потом уже рассказывают родственникам. Ненавижу всем сердцем. — То есть, — он запинается, — я не пропустил? Вы просто не посчитали нужным? — растерянно опускает телефон. Море внутри — полностью алое, у меня внутреннее артериальное кровотечение. — Это моя ответственность, — говорит Данияр, чуть склонив голову. Следует заминка. Наверное, он и раньше прикидывал в голове, что сказать моему отцу, но происходящее настолько гадко, что язык отнялся. Либо ему было совершенно плевать, и он импровизирует. — Мы действовали из соображений безопасности, — продолжает. — В таких случаях я всегда выбираю закрытость. Но мы планируем сделать праздник позднее, собрать всю семью. Лицо папы красноречивее любой лирической поэмы — он растерян и унижен. Сколько раз я видела его таким? Когда расчеты терпели крах, а его самого отодвигали на второй план, отказывали в публикациях. Опять же разрыв с мамой. Все ее обидные слова, словно стрелы ядовитые, так и торчат в нем до сих пор, заставляя больше прежнего сутулится. Папа, да этот брак не по-настоящему! Неужели ты решил, что я вычеркнула тебя из жизни? Но вслух произношу: — Пока никто не знает. Такой у нас план. |