Книга Формула влечения, страница 82 – Ольга Вечная

— Карина, остановись.

— Тебе чуть морду не набили!

— Стоп.

— Что? — вскидываю глаза.

Он смотрит так внимательно, что сердечко вдруг сжимается и трепещет. В темных глазах эмоции, словно передо мной живой человек, а не каменный биоинженер.

— Деньги — не единственная моя проблема, — признаю я. — Сюрприз! Давай, выпиши мне штраф! Назови цену. Что ты мне на это ответишь?

— Что идеальна в этом мире — только ДНК кишечной палочки. К счастью, ни ты, ни я ею не являемся.

Пауза.

— Что? Дан, фу! — я прыскаю, рассмеявшись. — Как с тобой ссориться?!

— Почему фу?.. — он непонимающе хмурится. — Ты знаешь, что... — и начинает рассказывать. Подробно и с личными впечатлениями. И все они сплошь как один — восторги.

И так он хорош в этот момент становится, когда увлечен глубокой мыслью и далек от всей этой грязи, в которую меня только что макнули, что мне вдруг хочется обсуждать с ним бактерии, вирусы и все, что ему нравится, и ни о чем больше не думать.

Я тянусь и легонько, но крайне звонко чмокаю его в щеку.

Он замолкает.

Осекается.

А потом, будто позабыв о самом важном, обхватывает ладонью мою шею, и целует прямо в губы.

В первую же секунду поцелуя Данияра становится слишком много и одновременно... недостаточно.

Я ощущаю, как чудесно пахнет его туалетная вода с мороза. При этом внутри медленно, но неотвратимо образуется пустота, которой прежде точно не было. И пустоту эту будто бы нужно заполнить. И непременно хочется, чтобы заполнил именно он.

Вздыхаю, а он уже нависает сверху. Сжимает плечо, ведет пальцем по щеке.

Потребность в нем — естественная, словно именно к ней я всю жизнь и двигалась. Нейроны хаотично метались в головушке и наконец соединились в верном порядке. Но она и пугает до чертиков.

Вообще-то я всегда разумно относилась к сексу: это значимая часть жизни, но далеко не ведущая. Хранила верность, потому что это был этический правильный выбор, но никогда не мечтала испытывать столько сомнений, робости и восторга просто от мысли, что пустота будет заполнена кем-то определенным.

Мы возле универа, и я вдруг истерично хихикаю, подумав о том, как сильно двое разнополых людей могут увлечься Формулой.

— Нельзя, увидят же... — скомкано, в моменты, когда прерывается.

Данияр замирает, но вместо того, чтобы отстраниться полностью, опускает голову. Задерживается у шеи, касается дыханием, а потом и губами. Зажмуриваюсь. Царапаю его куртку. Запрокидываю голову и буквально таю, чтобы через мгновение загореться, когда он начет собирать смешинки с губ.

Ведомая сильным внутренним порывом, совсем робко обнимаю его за шею и, наконец, касаюсь кожи. Словно это и не я вовсе. Думаю, думаю о том, что бы хотела делать с ним, обнаженным, и что бы позволила делать с собой.

Надо ли упоминать, что он предельно серьезен, словно на экзамене?

Нежность, сомнение и робость вдруг превращаются в немыслимый энергетик, заставляющий сердце сжаться, а потом заколотиться в груди с новой, удвоенной силой. На целую секунду мне кажется, что Данияр тоже чувствует нечто особенное, такое сильное и волнующее, что хочется остановится момент.

И я понятия не имею, как должна вести себя хрустальная кукла. И страшно смущена тем, что смогла так быстро возбудиться. И возможно это вообще какая-то проверка...