Книга Формула влечения, страница 91 – Ольга Вечная

Он склоняется и сам целует в губы. И происходит это совсем иначе, нежели раньше. В нем как будто треснуло внутреннее сопротивления, словно раньше он заставлял себя это делать, действовал против своей сущности, использовал довольно неплохой, но все же шаблон.

Теперь его язык сразу проникает в мой рот и жадно скользит вдоль моего, ладони с жаром обхватываю талию, и Данияр вжимает меня в себя одновременно требовательно и страстно, так, что внутри все замирает, и я вдруг ощущаю себя перышком.

Неожиданно он оказывается очень напорист. Знакомый и желанный вкус уже кружит голову, и все же передо мной будто другой мужчина. Которого я не знаю.

А руки... его руки скользят вверх по ребрам. Они делали то же самое десятки раз, но всегда как будто бы в рамках. Не так сильно надавливали, не с таким наслаждением ощупывали, не опускались на ягодицы, как делают это прямо сейчас. Не взлетали до груди. Дан совершает простое, но по уровню подаренных ощущений совершенно безумное движение: введет по груди снизу вверх, приподнимая ее, прокатываясь по вершинам, которые мгновенно воспаляются. О боже мой.

— Мне надо остановиться, — сообщает между поцелуями. — Пошли меня уже на хрен.

Я могу очень-очень быстро дышать в ответ, и между вдохами:

— Да-да.

Притягиваю к себе с такой силой, на какую только способна. Через мгновение Дан подхватывает меня под бедра и между нашими телами не остается воздуха.

— Ты тоже мне снишься, Данчик, — выдыхаю я.

— Не называй меня так.

— Лучше Даник?..

Обжигает звонким шлепком по заднице. Явно переходит грань и нахально улыбается. А я улыбаюсь в ответ.

— Я тебя хочу, Карина.

Господи, как он смотрит.

— А я тебя.

Сердце колотится, ягодица сладко пылает, и эта неожиданная грубость от него, всегда аккуратного, дает почву для взрыва столь ярких бутонов фантазий, что послушно замираю, больше не провоцируя. Что будет дальше? Каким сексом занимается Данияр Аминов? Он тоже тормозит, тяжело дышит. Видимо, решается.

— Ты взвешиваешь за и против, пока твое каменное... напряжение (которое сложно игнорировать) вжимается в мою горячую промежность?

— Твой рот никогда не помогает мне одуматься.

Плавлюсь в самых завораживающих глазах на свете.

— Ты как вирус, Карина, — серьезнеет он, а я улыбаюсь, потому что из его уст это комплимент. — Занимаюсь делами, но думаю о тебе. Снова и снова. Ты в каждой клетке.

— Я в каждой твоей клетке, — шепчу. — А ты в каждой моей.

— Сделаем это?

Ох.

— Да. Давай.

Мы сделаем это сейчас.

— Ты можешь подумать. Я подожду. Сколько нужно.

— Уже подумала, — перебиваю.

— И потом я буду рядом.

— Я знаю.

Знаю, что не любишь, но и не обидишь специально. Этого будет достаточно.

— Сделаем это, Данияр Рамильевич. Иначе взорвемся.

Его нетерпеливые поцелуи оставляют влажные следы на шее и ключицах, Дан приподнимает меня повыше и утыкается в ложбинку груди. Целует неаккуратно, куда попадает, ведет языком, покалывает щетиной, отчего вершины невыносимо печет.

Все происходит быстро, я едва успеваю осознавать.

— Презервативы есть в спальне, — констатирует. — Я отнесу тебя, если ты все еще... — его заминка, словно укол в сердце, заставляющий в очередной раз замереть, вцепившись в него намертво. Мой, — не против?

— Не против.

Туда он и направляется. Что в общем-то логично.