Книга Последний в списке, страница 98 – Эми Доуз

Зажмуриваю глаза и заставляю себя сглотнуть, надеясь, что это как-то уменьшит потребность, пульсирующую у меня между ног. Это неуместно. Эверли внутри не спит. Она может войти сюда в любую минуту, и ей не нужно видеть, что я вот так смотрю на ее отца.

Или ее отец так смотрит на меня.

Потому что это он начал все это. Что бы это ни было.

Макс откладывает инструмент и облизывает губы, проводя зубами по нижней, прежде чем отпустить ее. Его глаза снова меняют цвет, темнеют, словно выдавая направление мыслей. Он поворачивается лицом ко мне, одну руку кладет на стойку, вторгаясь в мое личное пространство со своим дурацким запахом мафиози.

Макс протягивает палец и вытирает что-то на моем лице. Может, пыль, может, грязь. Может быть, пот. Честно говоря, я здесь уже давно, и вся грязная.

Он делает небольшую паузу, а затем проводит тыльной стороной пальца по моей челюсти и вниз по шее, прослеживая гребень ключицы. По моему телу пробегают мурашки, а соски напрягаются под тонким бюстгальтером. То, как раздуваются его ноздри, когда мужчина наблюдает за тем, как вздымается моя грудь, чертовски чувственное зрелище. В груди разливается тепло, когда Макс рукой скользит вниз по выпуклости моей груди. Отметины уже нет, и, клянусь, в его глазах мелькает разочарование, когда он замечает этот факт.

— Не понимаю, что ты со мной делаешь, — хрипит он, кончики его пальцев нависают над моей плотью, словно он хочет отстраниться, но не может найти в себе силы.

— Что ты имеешь в виду? — Мой голос задыхающейся от смущения, но он, кажется, этого не замечает.

Адамово яблоко скользит по его горлу, когда Макс проводит рукой по моей груди и нежно сжимает ее.

— Кажется, я не могу контролировать себя рядом с тобой. — Его взгляд становится опустошающим, когда он снова смотрит на меня.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, почти задыхаясь от желания, чтобы он прижался ко мне сильнее. Чтобы вдавился в меня, чтобы перегнул меня через этот стол и трахнул сзади.

Я провела последнюю неделю, перебирая в памяти ощущения от прикосновения его тела к моему, и мне плохо от этого. Он преследует меня во все моменты моего бодрствования, и единственное, что может заставить эту боль в моем теле утихнуть, — это чтобы он закончил то, что начал.

Пульс учащается, когда Макс возвышается надо мной, его взгляд захватывает мой так, что я не хочу его отпускать. Громкие вдохи и выдохи — это все, что мне нужно, чтобы ответить:

— И что ты собираешься с этим делать?

Его голова дергается от моего ответа, мышцы челюсти яростно дергаются, когда он отворачивается и продолжает спорить с собой. Наконец, я слышу, как он тихо стонет: «Черт», прежде чем обхватить мое лицо и прижаться губами к моим.

Жар его языка проникает в рот и действует как бальзам на рану, которая ноет во всем моем теле, когда я обхватываю руками его бедра и держусь изо всех сил.

Как долго я хотела снова поцеловать этого мужчину? Дни? Недели? С того самого момента, как вошла в зал заседаний на собеседование? Должно быть, дольше, чем сейчас, потому что экстаз облегчения, который испытываю, снова прижимаясь к нему, не сравним ни с чем, что я когда-либо чувствовала раньше.

Макс прижимает меня спиной к рабочему столу, и я слышу стук инструментов, падающих на пол рядом с нами, когда его хватка покидает мое лицо и спускается к талии. Он просовывает руки под ткань моего топа к груди и сильно сжимает ее в своих больших ладонях. Это карающая хватка, его тело, как и мое, явно охвачено сексуальной неудовлетворенностью.