Книга Мои две половинки 2, страница 18 – Анна Есина

— Мы же вместе, так? — Илья погладил меня по голове, стиснул обеими руками и закрыл от целого мира. — Значит, справимся.

На подъезде к отчему дому на меня напала судорожная икота.

Всё полыхнуло керосином уже во дворе. Не успели мои мужчины провести меня через калитку под белы рученьки и дрожащи ноженьки, как мы нос к носу столкнулись с младшим братом.

Лёха был рослым детиной: косая сажень в плечах, объёмистое брюшко над ремнём и крестьянская физиономия, лоснящаяся детским озорством.

— О, мелкая! — он кивнул, проходя мимо нас с охапкой дров, скинул их в поленницу, отряхнулся от опилок и вернулся навести обнимашки.

Меня сгрёб как пушинку. Илье дружественно пожал руку, притянул к себе и от души саданул моего брюнета по спине с громогласным рёвом:

— Ромыч, как житуха?

Я посерела. Внутренности будто на вертеле прокрутили несколько раз.

— Лёх, знакомься, — предательски молвил мой язык, — это Илья, — я приобняла за талию Зарубина. — А вот это Рома, — так же деликатно положила руку Гурьеву на поясницу.

— Чего? — Лёха почесал нос ребром ладони в верхонке.

— Ромыч я, — пришёл на выручку мой блондин. — А это мой брательник, Илюха. Мы близнецы, нас даже мамка до сих пор путает. Вот и Соня того... Тоже всё время забывает, кто из нас кто. Мы уже подумываем о смене имени, назовёмся Ромиль через «о», чисто чтобы Сонечке не напрягаться.

Он молотил и молотил этим бескостным органом, и постепенно глаза у Лёхи собирались в кучу. Наконец, он не выдержал, зажмурился и часто-часто заморгал.

— А-а, ну ладно, проходьте в дом. Мамаша уже заждалась, — высказался сдержанно, а сам косился то на меня, то на братьев.

— Рома, блин, — я пихнула негодяя в спину, пока шли через веранду и сени. — Помалкивай, если сказать нечего.

— Сонь, это у меня нервное. Безусловный рефлекс.

— Воспитай в себе что-нибудь полезное, — не унималась я.

Дальше начался форменный сюр. Дом оказался под завязку набит родственниками. Мама и сноха, вторая законная жена моего брата Лёшки, круглолицая хохотушка Милка, носились между кухней и залом, расставляя кушанья. У них под ногами путалась детвора: семилетний Тёмка, пятилетняя Ксенька и трёхлетний Арсюшка — мои горячо любимые племянники. Тётя Света в гостиной занималась сервировкой. Намётанным глазом осматривала приборы и фужеры и при виде малейшего пятнышка пыхтела на него и затирала блистающим чистотой вафельным полотенцем. Папка и дядя Серёжа, муж моей тётушки, с озадаченным видом по очереди заглядывали в нутро русской дровяной печи и что-то оживлённо обсуждали.

Нас приветствовали торопливыми объятиями. Рому я представила по имени, а с Ильёй всё просто обнялись, расцеловались и делу конец. Вдаваться в подробности путаницы с именами никто не стал, все решили, что я привезла Ромкиного брата с тем же именем. Бывают же в жизни совпадения!

Я включилась в суматоху и взялась заправлять салаты. Рома присоединился к жаркому диспуту отца и дяди на тему того, возможно ли переделать печь в камин. Илья остался носиться с детворой — он познакомился с моими племянниками ещё в прошлом году, поэтому в игру его взяли с большой охотой.

— Что-то я не поняла, они братья? — затарахтела Милка, забирая у меня тазик с оливье.

— По отцу, — ответила с неохотой. — Матери у них разные.