Книга Мои две половинки 2, страница 65 – Анна Есина

Меня осенило гадкой идеей ответить взаимностью. Напялить что-нибудь эдакое из «чердачного» арсенала, тот же латексный костюм женщины-кошки, который они оба измазюкали своими слюнями. Остановил меня вовсе не стыд, а банальный ступор. Я, что, в самом деле готова откатить на полгода назад? Забыть тот вакуум, что остался на сердце после расставания с Ильёй?

Вспыхнула и тут же остыла. Кому я что докажу подобным образом?

— Ладно, вечеринка, так вечеринка, — сподобилась согласиться и запустила на телевизоре приложение с караоке. Выбрала свой плейлист и самую сложную песню.

Ромыч мигом подхватил мою идею, открыл на наших телефонах программку с тем же названием, и сделав гаджеты микрофонами, протянул один мне.

— Э-э, нет, красавчик, — погрозила пальчиком. — Это для вас, — обвела им же братьев. — В наказание.

— Юлия Савичева «Высоко», — задумчиво прочёл название песни Илья. — Подвох в том, что меня стошнит от романтики?

— Ты задохнёшься в процессе, вот в чем прикол, — «приободрил» Рома.

И понеслась. Они горланили куплет вполне задорно, мой коварный муженёк даже умудрялся попадать в ноты — три года музыкальной школы не прошли даром — но на припеве всё посыпалось. Илья переоценил свои силы и взял это самое «Высокоооооооо» чересчур высоко, простите за тавтологию, охрип на середине и закашлялся, когда на экране загорелись красным цветом последние буквы «о».

Я покатилась со смеху. Рома дотянул до «легкоооооо» и на конце тоже дал петуха. Оба тут же сдулись и затребовали новый трек, но я стояла на своём — поглядим, мол, на результат. В итоге смартфон отслюнявил Илье 52 балла, а Ромке — 74. Я ликовала, мужчины хмурились, потом переглянулись и негласно решили отомстить.

Илья скачал на свой телефон приложение, вернул мне мой, и следующую песню мы исполнили в трио. Они думали смутить меня обилием матов и скабрёзных шуточек, но прогадали. Сектор газа «Частушки» — это же самая компанейская песня, так что я не только орала громче всех, но и лихо приплясывала на манер бухого баяниста.

Дальше мой выбор пал на отрывок из мюзикла «Нотр-Дам же Пари» в исполнении Макарского, Петкуна и третьего незнакомого дядьки, который играл роль священника. «Belle». Илюша взялся за арию богослова, я с восторгом перевоплотилась в капитана стражи (не помню его имени), а Ромке довелось почувствовать себя Квазимодо. И это было огромной ошибкой. Во-первых, он просто изумительно переделал голос, заставив его звучать ниже и глуше обычного — точь-в-точь скрипучее пение Славы Петкуна. Во-вторых, на словах:

Ромка взвизгнул аки школьница при виде Дани Милохина и заверещал:

— Пухляш, я придумал имя! Эсмеральда! Эсми сокращённо, а в гневе будем кричать: «Эсминец, подь сюда!»

— Ты мою дочь Эсминцем назвать удумал? — возмутилась.

— Да, блин, вы чего начали? Все баллы просрем! — азартно возопил Илья и выхватил у брата телефон, чтобы допеть оставшиеся слова.

Меня снова пробрало до макушки. Ему эта партия шла ещё больше. Он так душевно пел, пропуская текст через себя, и проникновенно смотрел мне в глаза, когда выводил хрипло:

Бесчувственное приложение выдало ему всего 79 баллов, а я бы вручила всю сотню и свои трусики — только тсс, это между нами, девочками.