Книга Этика греха, страница 4 – Анна Есина

Основная часть, или Почему этика — для нищебродов

Знаешь, кошечка, в нашем прекрасном цифровом мире этика — это просто ещё один товар на рынке. Хочешь быть этичным? Плати! Хочешь, чтобы все считали тебя высоконравственным? Вложись в правильный PR-ход. А эстетика? Ха! Эстетика сейчас — это просто вопрос того, сколько ты можешь потратить на свой Instagram-профиль.

В наше время можно купить абсолютно всё: от диплома Гарварда до репутации святого. Цифровые технологии лишь упростили этот процесс. Теперь не нужно даже выходить из дома, чтобы казаться лучше, чем ты есть. Пара фильтров в фотошопе, немного денег на рекламу — и вуаля! Ты уже икона стиля и морали.

Эстетика по-новому, или Как продать свою душу подороже

Ева, давай начистоту: современная эстетика — это бизнес. Всё, что красиво, можно монетизировать. Каждая твоя эмоция, каждый лайк — это деньги. И чем больше у тебя подписчиков, тем дороже твоя душа.

В цифровом мире красота измеряется количеством лайков и комментариев. А этика? О, этика теперь — это инструмент для достижения целей. Хочешь что-то получить? Просто создай правильный имидж в социальных сетях. И неважно, что за этим стоит — главное, как это выглядит.

Заключение, или Философские размышления миллионера

В итоге, красивая моя, в современном цифровом мире этика и эстетика превратились в товар. И это, блядь, прекрасно! Ведь теперь всё можно купить, продать и перепродать. Главное — иметь достаточно средств.

Так что давай будем честными: в мире, где деньги правят бал, этика и эстетика — это просто ещё один способ показать, насколько ты крут. И если ты до сих пор веришь в какие-то там моральные принципы — ну что ж, это твой тупой выбор, которому я могу лишь посочувствовать. А я пока пойду обновлю свой профиль и закажу ещё одну яхту. Ведь в нашем мире главное — это цена, которую ты готов заплатить.

P.S. Если вдруг есть, что возразить, позвони. В любое время дня и ночи»

В конце сочинения от руки был приписан номер телефона. Чёрные чернила до того глубоко впечатались в бумагу, что их легко было прочесть на ощупь с обратной стороны, как шрифт Брайля.

Ева ещё раз пробежалась глазами по тексту, улыбнулась, вывела в углу листа короткое послание красной ручкой: «В корне с вами не согласна, но за вольнодумие 5 +».

В кухню вошёл Костя. Она тут же закрыла эссе Крицкого другой работой и принялась водить глазами по строчкам, а мысли тем временем кружили вокруг размышлений богатенького студента.

— Есть что-нибудь на ужин? — капризно спросил муж, таращась в светящееся нутро холодильника.

— Да, на плите, — не поднимая головы, ответила она.

— Что?

— Подними крышку и посмотри. Кось, я работаю.

Ей вдруг вспомнилось, как на днях Влад настойчиво приглашал разделить трапезу. Конечно, она не собиралась звонить ему или давать согласие на ужин, просто отметила сам факт: ей польстило его внимание. И тогда, и сейчас.

— Трудно ответить?

Она поднялась, обняла супруга за талию, поцеловала поджатые губы.

— Трудно поднять крышку? — спросила с улыбкой, заглядывая в его голубые глаза.

— Ладно, работай, — милостиво разрешил он, извернулся в её объятиях, взял вилку и нанизал котлету прямо со сковороды. Откусил добрую половину, принялся жевать.

Ева вернулась к оставшимся работам, бегло пробежалась по однотипным абзацам, а когда Костя ушёл в зал, не удержалась и вновь перечитала хулиганский текст. Затем добавила ещё один «плюс» к оценке и с чувством выполненного долга отправилась спать.