Онлайн книга «Ловелас»
|
Самолет начал замедляться, и рев двигателей сменился свистом. Я молчал, переваривая услышанное. Лас-Вегас за окном больше не казался мне просто набором зданий в пустыне; он казался ареной, где древние правила северных воинов будут действовать с той же неумолимой силой, что и тысячу лет назад. — Благодарю за лекцию, доктор, — произнес я, когда самолет окончательно остановился. — Кажется, я начну утро в Вегасе немного раньше обычного. И, возможно, я действительно поищу в своем новом «дереве» те самые гнилые ветки, прежде чем они успеют испортить мне весь вид. Харрисон кивнул, туша сигару в пепельнице подлокотника, и на его лице снова появилось выражение обычного, немного уставшего от жизни пассажира, который просто рад, что полет закончился благополучно. * * * Оказавшись в здании аэровокзала Лас-Вегаса, я первым делом направился в сторону мужских уборных. Туалет встретила меня запахом хлорки, ослепительным блеском белого кафеля и мерным гулом вентиляции, едва справлявшейся с наступающей полуденной жарой. Убедившись, что в кабинке я предоставлен самому себе, я открыл чемодан и начал процесс трансформации, который в моей прошлой жизни назвали бы сменой маски, а здесь это было единственным способом выжить и преуспеть. Тяжелая ткань темно-синего кителя легла на плечи с приятной весомостью, а золотые нашивки на рукавах отразились в мутном зеркале над раковиной, мгновенно превращая меня из праздного гуляки в надежного профессионала, которому люди доверяют свои жизни на высоте в десять тысяч футов. Я тщательно поправил фуражку, убедившись, что козырек сидит именно под тем углом, который придает лицу выражение легкой усталости и непоколебимой уверенности одновременно. Потом наклеил бороду, надел очки. Теперь из зеркала на меня смотрел капитан Дэвид Бакли — человек с безупречной репутацией и пустым банковским счетом, который я намеревался исправить в ближайшие несколько часов. Выйдя из аэропорта, я сразу почувствовал, как горячий воздух пустыни ударил в лицо, заставляя щуриться даже сквозь темные стекла очков, и направился к ряду стоявших у входа такси. Желтый «Де Сото» с шашечками на дверях плавно тронулся с места, едва я закрыл за собой дверь и назвал водителю конечный пункт назначения. — В «Дезерт Инн», сэр, и не слишком торопитесь, я хочу немного посмотреть на город, — произнес я, откидываясь на сиденье и чувствуя, как ткань формы слегка прилипает к спине. Кондиционера в машине не было. За окном такси разворачивалась панорама, которая в 1952 году еще только начинала приобретать очертания будущей мировой столицы порока и азарта. Мы ехали по шоссе 91, которое местные уже начали называть Стрипом, и я видел, как среди бесконечного песка и редких кустов мескита возвышались футуристические для этого времени здания отелей. Мы миновали «Эль Ранчо» с его почти деревенским очарованием и «Фламинго», чьи розовые неоновые трубки даже при дневном свете выглядели дерзко и неуместно на фоне величественных гор. Город рос буквально на глазах: повсюду виднелись строительные краны, кучи гравия и рабочие в пропотевших рубашках, возводившие новые стены казино, которые вскоре должны были поглотить миллионы долларов доверчивых туристов. «Дезерт Инн» возник впереди как венец архитектурной мысли того времени — белоснежный фасад с четкими геометрическими линиями, окруженный изумрудно-зелеными лужайками, которые поддерживались в таком состоянии лишь благодаря героическим усилиям ирригационных систем. Это был не просто отель, а настоящий город в городе, символизирующий новую эру роскоши, где комфорт ставился превыше всего, а границы между днем и ночью стирались окончательно. |