Книга Ловелас, страница 49 – Илья Взоров

— Или вот еще, — продолжал Синклер, явно входя в раж. — «Тени над апельсиновыми рощами». О том, как живут мексиканские мигранты в долине Сан-Хоакин. Они гнут спины за копейки, их дети работают в поле, а работодатели обманывают их с зарплатой, угрожают депортацией. Я хотел показать, что это рабство в самом его неприглядном виде. Что же Роберт? Сказал, что это «слишком мрачно» для Esquire. «Негры и мексиканцы? Слишком много проблем, Фрэнк. Пусть об этом пишут коммунисты в своих подпольных газетах». А на следующий день напечатал рецепт идеального коктейля для вечеринки в Беверли-Хиллз.

Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Вот оно. Это было именно то, что мне нужно для «Ловеласа». Не просто картинки, а острый, глубокий контент, который будет шокировать, заставлять думать, и при этом будет «прикрыт» пикантными фотографиями. Если притянут за нюансы в номере - можно будет поднять вой на всю Америку насчет цензуры. Пока в джунглях комми калечат негров, белый американский истеблишмент пытается замести проблемы под ковер.

— Берни, сукин ты сын! — стоило Фрэнку увидеть пухлого фотографа на парковке возле Уоттс, куда мы зарулили оставить тачку, у журналиста “упало забрало”. Он прямо таки начал орать на толстяка, не стесняясь и мата. А тот лишь посасывал сигару, щурился на утренне солнце. В некоторых местах бодрого спича журналиста даже согласно кивал.

— Мне похер, Синклер — наконец, Берни это все надоело, он начал тыкать в Фрэнка сигарой — Мне нужны свежие фото страдающих черномазых и я их получу! А то, что застал вас… Ну это просто так совпало.

— Ага, лечи кого-нибудь другого. Ты уже ходил со мной в гетто и знаешь все мои точки. Короче так. Я Киту плачу за охрану полтос. С тебя половина.

— Договорились — послушно согласился фотограф, оглядел меня с ног до головы. И видимо признал достойным защищать его августейшую фигуру.

Пока мы шли по улицам в сторону Уоттса, я задумался над созданием пула статей, которые можно будет использовать в разных номерах «Ловеласа». Такой вот издательский портфель. И тут Синклер был ценным кадром. Его способность находить острые темы, его талант к расследованиям — это золото, которое Роберт Коллинс просто закапывал в землю. Мой будущий журнал должен был стать той платформой, где такие материалы найдут своего читателя. Я мог бы предложить ему публиковать эти «отвергнутые» статьи, при этом сохраняя их остроту. Пусть читатели приходят за красивыми женщинами, а остаются с умными текстами.

Не прошло и четверти часа, как пейзаж начал резко меняться. Пропали аккуратные газоны, асфальт сменился потрескавшимся бетоном, а кое-где и просто грунтом. Дома стали теснее, однообразнее, многие были обветшалыми, с облупившейся краской и выбитыми стёклами, заткнутыми картоном. Улицы были грязными, по обочинам валялся мусор. Воздух стал тяжелым, пахнущим жареным мясом, мочой, гниющими отходами и почему-то жженым сахаром.

Публика тоже изменилась. Сначала стало больше цветных на улице, потом остались и вовсе только они. Мужчины в грязных майках и рабочих комбинезонах стояли группами возле углов зданий, их взгляды были тяжёлыми и настороженными. Женщины с детьми, одетые в поношенную одежду, спешили по своим делам. В толпе были видны не только бедняки, но и негритянские “модники”. Мужчины в костюмах “зут” с невероятно широкими плечами, длинными разноцветными пиджаками и сужающимися книзу брюками. Но они были единичными явлениями, в основном я видел только кричащую нищету.