Книга Ловелас, страница 55 – Илья Взоров

Атмосфера внутри была гнетущей. Единственное окно было занавешено плотной мешковиной, и свет давали только десятки огарков свечей, расставленных на полу. В центре комнаты, прямо на земляном полу, лежал изможденный чернокожий старик, его ребра выпирали, а дыхание было прерывистым и свистящим.

Воздух был пропитан дымом каких-то трав, от которых еще сильнее начала кружиться голова. Если так пойдет дальше — моя боевая ценность окажется околонулевой.

Папа Жак — огромный косматый старик с дредами и угольно-черной кожей, испещренной шрамами лицом, — сидел на корточках рядом с пациентом. На нем не было рубашки, только поношенные брюки и ожерелье из костей каких-то мелких животных на шее.

Мелвин шагнул вперед, низко поклонился и протянул руку. Я увидел, как между его пальцами блеснули купюры. Хилер принял деньги, не глядя, и кивнул на угол комнаты. Мы забились в тень.

Началось «лечение». Папа Жак начал низко напевать на смеси французского и каких-то гортанных наречий. Он ритмично раскачивался, его руки летали над животом больного. Ритм песнопений ускорялся, свечи начали мерцать. Но не от “магии” - в комнате банально не хватало кислорода. Вот и причина моего головокружения.

В какой-то момент хилер начал впадать в транс, его глаза закатились, обнажив белки. Ну или делать вид, что впал в транс. Тут поди разбери.

Я внимательно следил за каждым его движением. Мой опыт из будущего, насмотренность на всяких Кашпировских и Чумаков, да и просто здравый смысл подсказывали: здесь готовится фокус. И я его увидел.

В какой-то момент Папа Жак накрыл живот пациента широким листом какого-то растения. Его левая рука на мгновение нырнула в складки набедренной повязки. Движение было молниеносным, отточенным годами практики.

— Кх-кх! — вдруг громко и натужно закашлялся Берни. Я улыбнулся про себя. Старый лис! Затвор камеры в его сумке в этот момент наверняка запечатлел самое интересное.

Хилер резко рванул руку вверх. Под ладонью, на коже больного, внезапно проступила кровь. Папа Жак начал буквально «погружать» пальцы в живот пациента. Старик на полу вскрикнул, но не от боли, а от ужаса и экстаза. И вот — финал. С торжествующим воплем гаитянин вытащил из «тела» больного скользкий, окровавленный кусок плоти.

— Тумор! — выкрикнул он. — Злой дух ушел!

Я присмотрелся. Окровавленные потроха… Сердце или печень курицы, спрятанная в ладони и выданная за «опухоль». Классика жанра. В России начала девяностых такие «филиппинские хилеры» и прочие кудесники будут собирать стадионы, высасывая последние деньги из доверчивых граждан, пока не растворятся в тумане вместе с надеждами людей на чудо.

Этот папаша Жак — натуральный убийца, счет жертв которого идет на тысячи. Если он “лечит” опухоли, значит, большая часть среди них злокачественные. Которые имеют тенденцию со временем расти в размерах, раскидывать по телу свои метастазы. На ранней стадии их еще можно вылечить методами официальной медицины. Но стоит затянуть, понадеявшись на вот таких целителей-убийц… У это Жака, зуб даю, огромное кладбище.

Когда мы вышли на свежий воздух, я почувствовал, что мне нужно немедленно вымыть руки, хотя я ни к чему не прикасался.

— Парни, ну вы же понимаете, что это был цирк? — спросил я, глядя на Синклера. — Обычный ловкий фокус с куриными потрохами. Он его даже не резал, там ни шрама не осталось, ни раны, ничего! Кровотечения потом тоже не было. Вытер тряпкой и все.