Книга Ловелас, страница 57 – Илья Взоров

— Ладно, — буркнул гигант. — Проходите. Но чтобы без эксцессов. Посажу вас на втором ярусе, от греха подальше. Сверху и обзор лучше, и никто вас не тронет.

Мы спустились по крутой лестнице. В лицо ударил плотный, как войлок, воздух, пропитанный тягучей мелодией саксофона, парами виски и мускусом. Клуб был устроен оригинально: два яруса. Внизу, в полумраке, бурлила толпа. Сотни черных тел раскачивались в ритме дикого, необузданного бибопа. В центре — круглая сцена с блестящим стальным шестом, уходящим в потолок.

Нас проводили на балкон второго яруса, к столику в самом углу. Отсюда сцена была как на ладони. И то, что я увидел, заставило кровь прилить к лицу. А что так можно!?

На сцене извивались две негритянки. Это не был чопорный стриптиз из белых клубов центра города. Это была магия плоти. Их кожа, темная и блестящая от масла, ловила отблески красных прожекторов. Одна из них, высокая, с бедрами, которые, казалось, жили собственной жизнью, медленно скользила вниз по шесту. Её движения были тягучими, как патока.

Берни сидел, вцепившись в свою сумку. Я слышал, как он часто кашляет. Его палец лихорадочно дергал леску, прикрепленную к затвору, скрытого под узором. Щелк, щелк, щелк. Каждый кадр — это была бомба.

— Смотри, Кит, — прошептал Синклер, указывая вниз. — Это же чистая энергия. Никаких масок, никакой фальши. Одни животные инстинкты!

Я кивнул, но краем глаза заметил нечто странное. Мелвин, который только что сидел рядом с нами, тихонько встал, и бочком, бочком исчез в двери. Я напрягся. С чего бы ему сваливать? В туалет? Саксофон взвыл на сцене, шум усилился и тут дверь распахнулась. Внутрь протиснулись трое негров в кожаных жилетках на голое тело. Первый был настоящим амбалом —бугрящиеся грудные мышцы, бицепсы, трицепсы на руках были размером с мою ногу. Второй тоже был гориллой еще той. Надбровным дугам бы позавидовал любой питекантроп из далекого прошлого. Третьего разглядеть в проходе было сложно, но и так все было понятно.

— Ну что, белоснежки, — произнес качок, поигрывая массивной цепью на кулаке. — Шоу закончилось. Теперь начинается сбор пожертвований. Выворачивайте карманы и сумки, иначе…

Дожидаться разъяснения политики партии я не стал. Вложившись всем телом, махнул кистенем. И врезал шаром от кровати качку прямо в лоб. Тот даже моргнуть не успел. Глухой стук, глаза закатываются, негр начинает заваливаться назад. Второй стоял чуть сбоку и вторым хлестким ударом я попал горилле в нос. Не уложил, но явно покалечил. Хруст, крик, номер два роняет нож в руках на пол, хватается за окровавленное лицо. Третий понимает все правильно, развернувшись с воплем валит назад. А я хватаю бутылку рома со стола и запускаю ее вниз, на танцпол. Потом вторую.

— Что ты делаешь?! — хватает меня за рукав Синклер. Я пробивая ногой в пах раскачивающейся “горилле”, валю его на пол и поворачиваю к журналисту:

— Надо их отвлечь! Бежим!

Внизу и правда раздаются негодующие крики, саксофон перестает играть. Если местные схлестнутся на танцполе друг с другом, то владельцам клуба будет не до нас.

Я схватил Берни за шиворот, буквально подталкивая его к лестнице. Снизу уже доносился шум — толпа почуяла драку наверху. Музыка оборвалась на высокой ноте, сменившись криками и звоном разбитого стекла. Мы летели по ступеням, перепрыгивая через две, пока яростные вопли за спиной сливались в один безумный гул.