Книга Ураганная эпоха, страница 44 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Канун Снисхождения в том году побаловал нас отличной погодой. День выдался отличный, по-хорошему зимний. Рано заходящее солнце ярко сверкало, голубоватый снег слепил глаза, микроавтобус, который вела Левкиппа, аж раскачивался от бодрых песен, которые мы распевали по дороге! Сам Энтокос, городишко тысяч на десять жителей, принарядился к празднику, на обычно тихих улицах хватало людей, делающих последние покупки — короче, приятная глазу предпраздничная суета.

Перед ярмаркой, как водится, мы посетили вечернюю службу в церкви — не праздничную, но неделю перед Снисхождением даже обычные службы более пышные — и получили благословение у отца Евлампия. Когда покинули церковь, уже почти до конца стемнело: стояли глубокие синие сумерки. Самое время для фейерверков!

И фейерверки были уже приготовлены: в большом ящике, за специальным ограждением.

На массовом мероприятии, пусть даже в таком небольшом городке, как Энтокос, должна быть охрана. И она имелась: местный полицейский, которого все, включая моих девочек, звали просто «дядя Данила». Он как раз заболтался с кумушкой из местных, когда скучающий сын этой кумушки пробрался за несерьезное оцепление и решил повнимательнее рассмотреть ящик с заготовленными для фейерверков петардами.

Ну или не рассмотреть хотел, а с самого начала планировал поджечь и посмотреть, как все забегают — это следствие так и не установило со всей определенностью!

Если последнее, то план пацана вполне удался.

Мальчик был одет тепло, характерно для зимней Кандалазии: в пуховичок, водонепроницаемые рукавицы, шапку с ушами и помпоном. Это-то и спасло его от серьезных ожогов, когда он опрокинул ящик на себя и несколько петард залетели в «аутентичную горскую» жаровню, на которой полицейский подогревал для себя местный безалкогольный глинтвейн.

(Что безалкогольный — молодец. А что допустил рядом с легковоспламеняющимися веществами открытый огонь, пусть даже в виде непогашенных углей, — за это дядька потом получил строгий выговор и не был отправлен на раннюю пенсию только потому, что где взять другого полицейского на этот участок?).

Последовательность событий, естественно, восстановили потом. А в тот момент было понятно только одно: все эти фейерверки. ракеты и бенгальские огни вспыхивают, шипят, трещат, взмывают вверх, рвутся во все стороны. Люди на площади перед церковью вопят, бегают! Редкостная суета и бестолковщина!

Мы с Ксюшей, Лёвкой и нашими воспитанниками — десятком ребят номинально не сильно младше нас — находились в противоположном конце площади. Так что поначалу услышали только треск петард, вопли и увидели в сумерках искры. Я тут же врубил эхолокацию, но учитывая, сколько людей было на площади (десятка три-четыре) и как хаотично они двигались, это слабо помогло! Ксюша и Лёвка последовали моему примеру, и Лёвка догадалась первой:

— Кир, там ребенок! Смотри, где петарды рвутся! У самого ящика!

— Уводите наших, — кивнул я им, тут же и сам выделяя в хаосе эхолокационной картинки маленькую фигурку, скорчившуюся у опрокинутой треноги с углями.

После чего создал крылья и рванул туда, одновременно кастуя столько маломощных водных заклятий, на сколько был способен одновременно — потушить нафиг все это буйство огня! Природные огневики вроде Вальтрена в этой ситуации, скорее, перехватили бы контроль над огнем и потушили бы его силой воли, но я-то не природный и должного рефлекса контроля над высокотемпературной плазмой в себе к тому времени не развил. Сейчас бы справился.