Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 11 – Ася Любич

— И я должен тебе поверить? — в его голосе нет сомнений. — Сама наденешь?

Попыталась его ударить, замахнулась, но я не успела увернуться. Тигран схватил меня, заломил руку, уложил лицом в пыльную кровать.

— Ну нет, так нет.

Я задыхаюсь, чувствую, как его тело наваливается на меня всей своей тяжестью, силой, напором. Внутри поднимается паника, ужас, сжимающий меня изнутри. Меня охватывает страх, что он прямо сейчас лишит меня девственности, прямо здесь, в этой тесной комнатушке, пока клиенты гуляют по магазину, пока за дверью стоят его люди.

Но вместо этого я чувствую холодное прикосновение металла к моей лодыжке. Щелчок.

Мир вокруг рушится.

Я дёргаюсь, пытаясь сбросить с себя его вес, но он не двигается. Его рука скользит выше, от лодыжки к бедру, забираясь под ткань моих шорт. Я зажимаю губы, сдерживая крик.

— Тут всё просто, Ермолина, — его голос звучит спокойно, без спешки, скользнув горячим дыханием по шее, вызывая колючие мурашки. — Я могу оставить тебя жить здесь, отрабатывать долг так, как я скажу, а могу отвезти тебя в бордель, где твой долг выкупят и будут пускать по кругу, пока ты его не отработаешь. Хотя, возможно, я настолько тебе противен, что ты сама согласишься стать шлюхой?

Я едва сдерживаю всхлип.

— А в чём разница? — срывающимся голосом бросаю ему в ответ. — Ты всё равно меня трогаешь, и плевать тебе на религию и условности.

Мгновенно чувствую, как его ладонь резко ложится мне на голову, вжимая лицо в матрац. Я хватаю воздух ртом, задыхаюсь.

— Никогда не упоминай Аллаха. Никогда не упоминай веру, — его голос срывается на глухой рык. — Твой грязный рот недостоин этого. Поняла?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

— И разница в том, сколько членов побывает в твоей дырке. Один или сотни, — он убирает руку, но холод в его голосе остаётся. — У тебя три дня, чтобы решить, кем ты будешь. Продавщицей или грязной шлюхой.

Я слышу вибрацию его телефона. Тигран отстраняется, но пальцы ещё скользят по внутренней стороне моего бедра.

— Решать, конечно, тебе. Я же не чудовище, чтобы не оставлять выбора.

Я закрываю глаза, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.

— Сволочь, — шепчу я. — Так нечестно.

Он усмехается.

— Или найди брата. Пусть вернёт деньги, и тогда я оставлю тебя в покое. Наверное.

Я остаюсь лежать, прижавшись лицом к пыльному матрасу. Моё дыхание сбивается, сердце стучит так громко, что кажется, будто весь мир слышит этот гул.

Холод металла на лодыжке будто обжигает кожу. Он не просто надел на меня браслет — он заковал меня в цепи.

Я больше не принадлежу себе.

Тигран медленно убирает руку с моей головы, но не уходит. Я чувствую его дыхание у самого уха.

— Три дня, — повторяет он, поднимаясь.

Я переворачиваюсь на бок, смотрю на него с ненавистью. Слёзы жгут глаза, но я не позволю им пролиться.

— Ты чудовище, — шепчу я в пустоту.

Тьма...

Она накатывает с каждой секундой, с каждым ударом сердца. Я лежу на пыльном матрасе, обхватив себя руками, и стараюсь не дышать. Может быть, если я не буду двигаться, не буду думать, реальность исчезнет.

Но реальность сжимает мою лодыжку холодным кольцом.

Я сажусь, опуская ноги на потрескавшийся линолеум. Тишина в комнате давит на уши, воздух пропитан сыростью и безысходностью.

Я опускаю взгляд на ногу. На ней — браслет. Чёрный, гладкий, с крошечными лампочками, которые время от времени мигают красным. Напоминание, что я под замком, что я больше не принадлежу себе.