Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 21 – Ася Любич

Я не просто хочу её. Я хочу оставить следы. Хочу, чтобы она поняла, что уже не может принадлежать никому другому.

Наклоняюсь ближе, дыхание касается её щеки.

— Ты слишком горячая, — мой голос срывается. — Ты отравляешь меня.

Она стискивает зубы, бьёт ладонями по моей груди, но я не двигаюсь. Её борьба только сильнее распаляет этот огонь.

— Пусти! — голос становится громче, но я чувствую, что это отчаяние. Не только страх.

Страх смешивается с чем-то ещё.

С этим проклятым напряжением, которое висит между нами.

Я провожу пальцами вдоль её шеи, вниз, по ключице. Слышу, как её дыхание сбивается, как она едва сдерживает рвущийся наружу звук.

— Пусти меня, Тигран! — она уже не просит. Требует.

Я срываюсь.

Горячее дыхание касается её шеи, и я не думаю больше ни о чем. Только о ней. Только о том, что она слишком близко, слишком мягкая, слишком живая.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её коже. Чувствую, как она замирает, но этого недостаточно. Мне нужно больше. Мне нужен её вкус.

Я провожу языком по тонкой, чуть солоноватой коже, вбираю в себя этот привкус, вдыхаю её запах. Рука скользит вверх, захватывает запястье, затем второе. Я поднимаю их над её головой, прижимая к подушке.

— Лежи тихо, и больно не будет, — мой голос низкий, хриплый, сорванный этим бешеным желанием. — Я всё равно возьму тебя. Ты принадлежишь мне.

Она захлёбывается воздухом, дёргается, но я сильнее. Я контролирую её. Она тоньше, слабее, но продолжает сопротивляться, продолжает трястись подо мной, словно надеется вырваться.

— Будешь послушной, я дам тебе все, Аня.

— Но мне не нужно всё! — её голос дрожит, но она всё равно кричит. — Мне нужна моя жизнь, которую ты забрал!

Я вжимаюсь в неё сильнее, чувствую, как дрожит её тело, как сердце бешено колотится в груди. Она теплая, горячая. Слишком горячая.

— Не надо, — голос срывается в умоляющий шёпот.

Но уже поздно.

Яд уже в моей крови.

Я чувствую его в каждой клетке, в каждом вдохе. Всё внутри горит и плавится, руки дрожат от сдерживания, а член уже болит от напряжения, от желания разорвать эту границу, слиться с ней, узнать, такая ли она горячая внутри, как снаружи.

— Тигран… — она всхлипывает. — Не надо…

Но это уже ничего не меняет.

Я наклоняюсь, губами касаюсь её уха.

— Смирись, Аня. Ты всё равно моя.

Я веду пальцами по её бедру, по изгибу талии, скольжу вниз, чувствуя, как её кожа дрожит под моими ладонями. Её тело горячее, влажное, словно пропитанное этим жаром, что разъедает меня изнутри. Я цепляюсь за тонкую ткань её трусиков, такие лёгкие, что кажется, будто их и нет.

Слишком тонкие.

Слишком бесполезные против того, что сейчас происходит между нами.

Я тяну их вниз, слышу её рваное дыхание, срывающийся шёпот протеста. Но я плохо соображаю, словно в пьяном угаре, затянутый в эту липкую сеть желания, в этот наркотический жар, что стучит в висках, пронизывает каждый нерв.

Её слабое сопротивление только сильнее распаляет меня. Её руки скользят по моим, толкают, цепляются, но я даже не ощущаю её силу — слишком слаба, слишком поздно.

Я опускаю руку ниже.

И если бы она оказалась там сухой…

Если бы её тело не отзывалось на мои прикосновения, если бы я почувствовал лишь холодную неподвижность…

Я бы остановился.

Я бы отнял руку.

Я бы встал и ушёл.