Книга Фиктивная жена для бандита, страница 59 – Ася Любич

— Нельзя посеять зерно сомнения туда, где есть безоговорочное доверие.

Я опускаю пистолет, держа его влажными пальцами.

Давид показывает, как поставить на предохранитель. Потом учит как целится.

— Тот факт. Что моя тетя могла оказаться корыстной не отменяет того факта, что ты мог заказать моих родителей.

— Согласен. Какие доказательства помогут тебе понять, что я не причем.

— Признание тети разве что, но я в жизни не поверю, что она способна на убийство.

— На убийство мало кто способен. Для этого должно полностью отсутствовать чувство сострадания. А вот заказать проще… Проблему решаешь, но сам не участвуешь.

— Ну тебе виднее. Во сколько мы выезжаем?

— Через два часа. Только поешь. Лучше до полета…

— Меня от твоей мнимой доброты тошнит! Думаешь стоит пару раз показать иллюзию заботы я забуду все дерьмо, которое ты мне сделал?! — кричу ему в лицо и тут же задыхаюсь, когда он хватает меня за горло, втягивая меня в зрительную войну.

— Любую другую за попытку так меня подставить я бы уже закатал в бетон.

— Что… мешает… — шиплю, вцепляюсь ногтями в его руку, пытаюсь от себя отодрать. Думаю, что лучше бы выстрелила. Лучше бы убила ублюдка!

Он смотрит прямо мне в глаза, прижимается лбом, втягивая мое тяжелое дыхание. Набирает в рот воздуха, словно планирует произнести большую речь и невольно в груди сжимается от предвкушения того, что он может мне сказать... Но Давид выплевывает короткое и обидное:

— Сосешь хорошо. Все, иди собирайся, поедем разбираться с тайной смерти твоих родителей.

— Запомни, — говорю, уже у двери. — Даже если… Даже если ты не причем, я не прощу тебе себя.

— Мне твое прощение не нужно. Свалила! — орет он вдруг, и я испуганно сбегаю.

В комнате я запираюсь, прижимаюсь к двери и сползаю по ней. Куча мыслей крутится в голове. Куча вопросов. О том, могла ли быть причастна тетя. Почему Давиду так нужно оправдаться. А еще, что он хотел сказать вместо тривиального «сосешь». Потому что он сам говорил, что сосу я весьма посредственно и обучению почти не поддаюсь.

В аэропорт мы едем в полной тишине. Даже Данила уловив настроение, не отсвечивает. В самолете я прошусь сесть с братом и Давид коротко кивает, очевидно потеряв ко мне всякий интерес. Я обдумываю его слова про тетю, сопоставляю с тем, что говорила она сама. Уверена, что если я спрошу у нее причину, почему она отдала нас в детский дом, а не взяла себе, у нее найдется очень логичный ответ. Такой же логичный как ответ на вопрос, почему за пять лет она ни разу нас не навестила. Не писала. Не позвонила. Эта мысль разрастается, отравляет доверие к тете. Неужели за пять лет она не нашла времени.

В середине полета, мне приносят салат и сок. Есть не хочется хотя тошноты больше нет.

— Я не хочу спасибо, — улыбаюсь стюардессе, но рядом с ней неожиданно возникает внушительная фигура Давида.

— Ты либо сама поешь, либо я тебе салат в горло затолкаю.

— Где то над океаном ты совершенно растерял манеры, — щурю глаза, но салат беру, ем под его пристальным вниманием. И чем ментальное давление его тяжелой энергетики отличается от пресловутого «затолкаю в горло»

Спустя несколько минут пытки показываю пустую чеплашку и тут же отворачиваюсь спать. Где — то в самом начале этого кошмара у меня даже пробегала мысль, что я могла бы влюбиться в такого мужчину. Но теперь понимаю, что это была иллюзия. Он с виду принц, а внутри настоящий дьявол. И даже если он и правда не причастен к смерти моих родителей, что маловероятно, это не отменяет всей той мерзости, которую он творит. Он почему — то уверен, что имеет власть над моей жизнью. Даже если так, это не значит, что когда — нибудь я буду его безвольной игрушкой.